Публикация 6 из журнала «Работница» (1952): Девушка из чума

Статья «Девушка из чума» описывает «жизненный путь» девушки с Крайнего Севера. Для анализа советского периода эта статья интересна в ракурсе постколониальных исследований. Советский Союз включал в свой состав большое количество регионов и территорий, выстраивая по отношению к многим из них достаточно колониальную политику. Это проявлялось в экзотизации отдельных регионов, виктимизации населения (определения их как жертв обстоятельств), — что лишало их какой-либо субъектной позиции, — определении их как особенно маргинальных по отношению к «европейской части». Так, к примеру, в статье описывается Крайний Север: «До революции тундра представляла самую глухую и отсталую окраину, а жителей её, в особенности ненцев, называли бессмысленной кличкой самоеды». Дореволюционный период описывается как время смертей, болезней, темноты, «бескультурья» и т.д. Такая политика основывалась на дихотомиях центр/периферия, запад/восток, до революции/после революции, спаситель/жертва и т.д. В данном случае «центру» отводилась особая роль «нести луч просвещения и культуры»: «Так же жила в детстве и Надя Ардеева. Но с юга, где давно уже совершилась революция, шла к ней новая жизнь… Она вернётся в тундру обогащённая знаниями и будет делать всё, чтобы жизнь её народа становилась ещё культурнее». Конечно, это имело определенные эмансипаторные и модернизационные последствия, однако такая дихотомия задает четкие иерархии, которые широко распространены и сегодня, приобретая все новые формы ксенофобии и мигрантофобии.

 

Татьяна Щурко, Гендерный маршрут (Минск)

 

 

СМОТРЕТЬ ИЛИ СКАЧАТЬ PDF СТАТЬИ («Работница». 1952. № 2. С. 22-23)

 

Девушка из чума

 

В. Солоухин

 

Где-то на склонах Карпат шумят ширококронные буки. Могучие кедры смотрятся в чистейшие воды сибирских рек. То буйно цветут, то дремлют отягченные плодами сады Украины. Стоят женственные березы – украшение среднерусских равнин. Чем дальше на север, тем ниже растительность. На подступах к Полярному кругу уже не встретить развесистых дубов и кленов: преобладают здесь сосна и ель. И все ниже сосняк и ельник. И, наконец, есть места, где не встретить ни одного деревца. Впрочем, что это за трава, похожая на брусничник? Если перекусить ее стебелек, то окажется, что тут древесина, и очень уж знакомы крохотные резные листочки. Это карликовая береза. Целые березовые рощи высотой в 10 сантиметров.

Суров Крайний Север. Веками шло приспособление растительности к условиям Севера. Если поднимется деревцо чуть повыше своих соседей, зимой не укроет его теплым снегом, не уйти ему от железной хватки полярного мороза. Именно поэтому в ложбинках можно встретить березку и до метра высотой, в зависимости от глубины ложбинки. Береза заполняет целиком площадь таких ложбинок.

По этой земле, имя которой тундра, жителей ее, в особенности ненцев, называли бессмысленной кличкой – самоеды. Культуру в тундру завозили лишь чердынские купцы, грабившие оленеводов. Главным в этой культуре была «огненная вода», то есть водка. От эпидемий, господствовавших здесь, вымирали целыми семьями. Люди натыкались на становища, где в чумах лежали только мертвецы, некому было их и похоронить. Ненцы были обречены на быстрое вырождение. Спасли их от неминуемой гибели Великая Октябрьская социалистическая революция, русский народ, Ленин.

Еще со школьной скамьи все мы знаем полуостров Канин, этот кусочек земли, глубоко врезавшийся в туманные и неспокойные просторы Баренцова моря. Пароход «Юшар», идущий из Нарьян Мара в Архангельск, готовился огибать самую конечную точку полуострова – Канин Нос.

Еще ничего не было видно по левому борту, кроме серых рассерженных волн, а наиболее любопытные пассажиры уже собрались на палубе в надежде увидеть тоненькую, чуть выступающую из волн полоску земли. Но ветер покрепчал, и палуба вскоре опустела. Осталась на ней одна лишь девушка. Ветер трепал сбившийся на плечи белый пуховый платок и темные густые волосы. У девушки было широкое лицо и косой разрез черных глаз. Она не переставала улыбаться.

 

Надежда Федоровна Ардеева. Фото В. Горшкова

 

Эту девушку мы уже видели в Нарьян-Маре, знали, как ее зовут, знали даже, почему она не ушла с палубы, и поэтому подошли к ней, как к старой знакомой:

- Что, Надежда Федоровна, решили проститься с родными местами?

- Да. В-о-н они, мои родные места, — показала она в пустоту моря.

- Но там еще ничего не видно.

- Как не видно? Земля. Канин Нос.

Мы постарались всмотреться попристальнее, но все равно ничего не увидели.

- Ну и глаза у вас, недаром вы родились и выросли в тундре.

Девушка засмеялась, хотя глаза ее оставались грустными.

- А что грустить? Вы едете в большой город, где много людей, где вас ждет учеба!

- Просторно там, — указала она вдаль, — там родина моя.

Она замолчала и, казалось, забыла про нас. Мы тихо отошли, чтобы не мешать ей.

Надя Ардеева родилась среди бескрайных белых просторов Канинской тундры. Ее судьба, как и судьба всех ее сверстниц и сверстников, людей, родившихся после революции, и проста и занимательна. Сотни километров проходят оленеводы со своими стадами за год. Многочисленные семьи беспрерывно кочуют с места на место.

В семье, где родилась Надя Ардеева, было 9 человек детей. Все кочевали с одним чумом. Теснота, дым, грязь. Большую часть суток, а следовательно, и жизни ненцы проводили в чуме, в едком дыму: чум согревался костром. У людей от дыма постоянно слезились глаза, мучила трахома. Они раньше времени теряли зрение. Когда угасал костер, становилось темно и холодно. Прямо на снег стлали оленьи шкуры, и это было постелью. Из поколения в поколение жили ненцы в таких условиях. Так же жила в детстве и Надя Ардеева. Но с юга, где давно уже совершилась революция, шла к ней новая жизнь.

В 1930 году приехал в с. Нисси русский учитель Николай Степанович Нарков, и от становища к становищу полетела весть: в Нисси будут учить детей. Надя к этому времени уже становилась помощницей в хозяйстве, умела управлять оленями, умела накинуть на оленя легкий ременный тынзей. Но Надя решила пойти в школу. С улыбкой вспоминает она теперь, как тосковали по дымным чумам первые ученики.

В школе она узнала, что жил на земле великий человек Ленин, благодаря которому она и учится сейчас в школе, что все, что не успел сделать Владимир Ильич Ленин, делает Иосиф Виссарионович Сталин, что все дети должны выучиться, чтобы потом помогать ему строить новую жизнь.

 

Гости, приехавшие из колхоза Малоземельской тундры, наблюдают за гонкой оленей на празднике Дня оленя.

 

Через 5 лет Надя вернулась в тундру. Многое изменилось за эти годы. И самое большое то, что организовались колхозы. Строго говоря, то, что организовалось, еще нельзя было назвать колхозами. Несколько семей оленеводов объединяли свои стада, образуя товарищество по совместному выпасу оленей. Но каждая семья знала своих оленей, считала их собственностью. Среди такого выпаса выделялся «Общий олень» — стадо, не принадлежащее никому в частности, общее стадо.

Теперь все шло в плане соревнования между частным и общественным сектором. Общественный сектор рос. Вскоре все частные стада сделались лишь придатком к «Общему оленю» и товарищества перешли на Устав сельхозартели. Семья Ардеевых вступила в товарищество «Север». В чумах дымные костры заменились железными печками, появились полы и утепленные окна. Население получило медицинскую помощь, радио, литературу.

 

Молодежь читает литературу у красного чума.

 

Несколько лет Надя Ардеева работала в колхозе. В 1938 году она стала комсомолкой, окончила курсы счетоводов в Нарьян-Маре, потом курсы повышенного типа. И вот Надежда Федоровна Ардеева, девушка-ненка, — председатель колхоза «Северный полюс». В ее колхозе около 8 тысяч оленей.

В 1945 год явился для нее самым знаменательным: она вступила в партию.

- Вам, конечно, трудно понять, — говорила Надежда Федоровна, — что значит ненка – председатель колхоза и ненка-коммунистка! Это было огромное событие не только для меня, но для тундры, для ненцев вообще.

С 1946 по 1950 год Надежда Федоровна руководила партийной организацией колхоза.

 

Новые дома оседлого оленеводческого колхоза «Хари», Ненецкий национальный округ.

 

Росло колхозное хозяйство, и, самое главное, рос культурный уровень людей. Перед Надеждой Федоровной Ардеевой вновь встала необходимость учиться.

И вот она стоит на палубе парохода «Юшар», который везет ее в Архангельск, в областную партийную школу.

Уже давно остался позади Канин Нос. На море упал туман. Метрах в ста от парохода он смешивался с волнами, и дальше ничего не было видно. Надежда Федоровна спустилась в салон. Она вернется в тундру обогащенная знаниями и будет делать все, чтобы жизнь ее народа становилась еще культурней. Она вернется, изучив много умных книг, и в первую очередь книг, написанных двумя великими людьми, чьи портреты можно увидеть в чуме оленевода, людьми, которые принесли жизнь и счастье в глухую тундру.

«Юшар» шел теперь Белым морем. О борт лениво плескалась вода.