Мозаичное панно «Встреча гостей» в Бишкеке (фотографии и дискуссия о политическом смысле)

 

«Встреча гостей» (1964)
Материал: смальта с небольшим вкраплением керамической плитки
Автор эскиза: Андрей Михалев, исполнение: мастерская при Худфонде СХ Киргизской ССР
Расположение: Бишкек, пр. Мира, пересекает ул. Ажибек-Батыра (у Старого аэропорта)

 

Панно включено в Сводный государственный список недвижимых памятников истории и культуры г. Бишкека как памятник искусства республиканского значения.

 

Андрей Николаевич Михалев (1910-1981). График, живописец, иллюстратор, занимался монументальной живописью и скульптурой. Родился 12 января 1910 года в Нижнем Новгороде. Окончил Московский институт изобразительных искусств (1932-1939). В Кыргызстане с 1939 года. Участник выставок с 1938 года. Член Союза художников с 1939 года. Народный художник Киргизской ССР (1975).

 


 

Осколки мечты (монументальная мозаика 60-80-х гг.)

 

Фото: Джошик Мурзахметов, Оксана Капишникова
Исследование: Оксана Капишникова
Консультант проекта: Наталья Андрианова (архитектор, дизайнер, член редколлегии журнала Design.Kg)

 


 

«Встреча гостей»: дискуссия о политическом смысле

 

Оксана Шаталова:

Cоцреалистическое панно «Встреча гостей» примечательно тем, что не является декором какого-либо архитектурного сооружения, а имеет самодостаточный характер, — это своего рода монументальная картина, размещенная на специально с этой целью возведенной стене. Связано это с тем, что мозаика выполняет функцию юбилейного монумента, о чем свидетельствует памятная табличка «1863-1963». 1863-м годом датируется присоединение к России земель северного Кыргызстана, отвоеванных у Кокандского ханства. Таким образом, пацифистская «дружба народов» несет имперские коннотации. Временная протяженность «1863-1963» задает континуум – от Российской империи до Советского Союза, – столетнего проживания «в дружбе» с «народами», подразумевая прежде всего «народ российский» (остальные присутствуют на панно для полноты державной панорамы). Век непрерывной дружбы нивелирует все швы и разрывы, случившиеся в период этого драматического столетия, и, прежде всего, событие Октябрьской революции.

Многофигурная композиция условно поделена на три группы, — линии членения падают сверху, где слева над персонажами реет знамя (идея), а справа реют голуби (мир). В смысловом центре располагаются главные персонажи: кыргыз в национальной одежде, принимающий гостей и поздравления, и белоусый, похожий на секьюрити, богатырь в бежевом европейском костюме и с синим галстуком. И, видимо, их подруги – рыжеволосая славянка с красной книжкой и смуглая кыргызка в желтом платье. Кыргызская пара приветственно окружает славянскую. Примечательно, что русский богатырь наряжен не в косоворотку (что нередко встречается на подобных панно), но в национально нейтральный костюм, являясь таким образом носителем базовой нормативности, — очевидный колониальный маркер. Назвать сюжет «интернационалистским» вряд ли возможно, — интернационализм не может быть облачен в национальные костюмы. Скорее, мы видим парад «дружественных национализмов», дружба которых удерживается центростремительной силой.

Реалистическое, кропотливое изображение (моделировка, полутона, внимание к деталям – вплоть до вышитого ворота или штанишек, виднеющихся из-под завернутого подола) набрано из разноразмерных кусочков смальты – более крупных для фона и мелких для фигур (хотя ощущение «пунктума», или «оговорки» оставляют слишком массивные и слишком условно намеченные руки некоторых персонажей). Представители народов пребывают в голубом пространстве реализованной мечты. «Небесный» фон набран из оттенков синей смальты таким образом, что создается впечатление концентрического вибрирования воздуха вокруг персонажей, подчеркивая их витальную силу.

Эта яркая незаурядная мозаика, как и многие произведения этого рода, несет двойственное политическое послание. С одной стороны, имперский пафос и нацпатовский потенциал. С другой стороны – даже столь официозная картинка выглядит более свободной и свежей по сравнению с патриархальным мракобесием наших дней. Эта мозаика – гимн светскости, она, собственно, и изображает светский прием. Примечательно, что мы не находим среди персонажей националистически-эталонной «хозяйки». Уверенная в себе смуглая модница, непринужденно приветствующая гостью, не сразу опознается таковой – настолько доминирует патриархатная оптика. Эта повзрослевшая «дочь советской Киргизии» совсем не похожа на объект краж и лицемерного морализаторства – не принадлежащую себе «восточную женщину», к вечному образу которой все чаще и чаще апеллирует патриархатно-почвеннический дискурс.

 

Наталья Андрианова:

1. Думаю, следует рассматривать это панно в контексте Места. А место следующее – воздушные ворота города Фрунзе, Старый аэропорт. Панно «закрепляет» точку соединения/вливания боковой улочки от здания аэропорта и магистрального проспекта Мира. В общем, это первое, что попадалось на глаза гостю маленькой, но симпатичной южной республики по пути в город. «Встречающая» функция здесь главная, что-то вроде графического знака «Добро пожаловать», или, иначе и шире, «Гостеприимство». В пользу этого говорит центральное, хозяйское, положение персонажа в чапане. Это — хозяин дома, встречающий гостей. Некую «нейтральную норму» (О.Шаталова) задают не только пиджаки/галстуки/платья не(над)национального вида, но в большей степени приглашающий жест в сторону условной европейской дамы, это явно не восточная, а европейская галантность. Конечно, эта мозаика — произведение имперского свойства, но ровно настолько, насколько любая монументальная вещь, созданная в империи. Если бы имперскость была главной задачей данного панно, то иконография была бы ближе к картинке №1 (см.) – в центре Старший брат (условно русский) и «дети разных народов».

 

Рис. 1

 

В нашем случае более мягкое, неканоническое что ли, прочтение темы дружбы народов – праздник в конкретном, киргизском, доме. Некую нежесткость я усматриваю еще в отсутствии пересчета всех 15 заглавных народов СССР, несиметричной композиции и введении фигур детей – это сознательно «занижает» пафос до почти бытовой сцены.

2. Монументальное искусство – искусство с большим числом условностей, чем, например, классическая портретная живопись. Возможно, введение костюмированных персон – это был единственный доступный приём визуального дифференцирования азиатских (да и не только) народов. «Костюмность» искусства позволяла так же какому-нибудь простому нарынскому парню, раз в жизни попавшему на московское ВДНХ, найти в «золотом фонтане» свою киргизскую землячку – и почувствовать сопричастность к большой стране. Уверена, эта линия сопричастности направленно простраивалась советскими идеологами. Кроме того, «костюмный ход» использовался уже на древнеегипетских фресках и персепольских (рис. №2) барельефах для демонстрации этнического многообразия подданных/данников/союзников – он более нагляден, чем текстовое перечисление мидян, иудеев, скифов…

 

Рис. 2

 

Думаю, схожим желанием подчеркнуть разнообразие и экзотичность подданных народов было продиктовано распоряжение о присылки к коронации Елизаветы Петровны с Чукотки «четырех пригожих туземных девиц в тамошних одеяниях»…

3. «Дружественные национализмы»,«колониальная риторика» (О. Шаталова) – применительно к данной мозаике для меня это неочевидно. Мной был проведен небольшой опрос среди знакомых художников/дизайнеров (выборка — 8 человек, просьба сказать 5-10 фраз о мозаике) – ни один из опрошенных не употребил слов «национализм», «колониализм». Основной характеристикой были – праздникдружбадружелюбие,ностальгия. Все опрошенные отметили художественные достоинства панно. Повторю, если бы иконография носила тот же характер, что и картинка №1 – то вывод был бы верен, но не в данном конкретном случае. Интернационализм как идея был жив и живет до сих пор. Знакома с конкретными носителями этой идеи – их число достаточно, чтобы не считаться маргинальными чудаками.

Не думаю, что «Встреча гостей» — имперский продукт, скорее, это ресурс, на который можно было опереться, что и было сделано. В СССР официально заявлялось формирование в будущем новой формации советских людей, выстроенной по иным наднациональным признакам. Интернационализм как таковой был лишь промежуточным этапом. Важным, но промежуточным.