Мозаичное панно «Ленин с нами» в Бишкеке (фотографии и комментарии)

 

«Ленин с нами» (1978)
Материал: смальта
Техника: рельеф, мозаика
Художник: Лидия Ильина
Расположение: декоративная стена на пересечении бульвара Молодой Гвардии и улицы Токтогула, перед Министерством юстиции, Ленинский район, Бишкек

 

Панно включено в Сводный государственный список недвижимых памятников истории и культуры г. Бишкека как памятник искусства местного значения.

 

Лидия Александровна Ильина (1915-1994). График, народный художник Киргизской ССР, лауреат Государственной премии СССР. Родилась недалеко от Рязани. После окончания Рязанского художественного техникума поступила на графический факультет Московского художественного института, который окончила в 1939 году. Училась на отделении деревянной гравюры у В.А. Фаворского. С 1939 года – член Союза художников СССР. В годы Великой Отечественной войны участвовала в организации и работе Окон КирТАГа. С 1945 года стала работать как художник книги, а затем как станковистка.

 


 

Осколки мечты (монументальная мозаика 60-80-х гг.)

 

Фото, исследование: Оксана Капишникова
Консультант проекта: Наталья Андрианова (архитектор, дизайнер, член редколлегии журнала Design.Kg)

 

Комментарии:

 

Оксана Шаталова:

1. Легальный модернизм

Панно представляет собой рядовой набор образов монументальной иконографии — от Ленина до голубя, — в неопримитивистских формах, мотивированных тем, что фигуры словно бы возникают из складок кумачовой ленты. Советское монументальное искусство играло роль «легального модернизма»: условные формы, порицаемые в станковой живописи и титулуемые властью как «мазня» и «говно», в монументалке под защитой архитектурно-декоративного иммунитета чувствовали себя комфортно. Фигуры этой мозаики находятся в одном шаге от «провала в абстракцию» (рельефные волны которой щедро разливаются вокруг них). По моему мнению, здесь наблюдается конфликт между интересами авторки («решение пластических задач») и пропагандистской целью, подразумевающей максимальную доходчивость, мгновенно считываемое послание. Художница скорее работала для «искусства», чем выполняла идеологический заказ. Отсюда возникает любопытная ситуация отстранения, когда советское, казалось бы, «однозначное» панно нуждается в интерпретации и объяснении, подобно архаическим петроглифам. Например, в процессе обмена мнениями с коллегой возникали разные толкования первой слева мужской-женской пары персонажей (Мужчина — «Горожанин», «Студент» или «Рабочий» (?), с длинноволосой Девой вообще ничего не понятно — см. интерпретации ниже). А что за «красный бумеранг» Горожанин-Студент держит в руке, остается загадкой.

2. Гендерное измерение универсума

Если читать мозаику слева направо, то сначала хронологически появляются красноармейцы — синхронные, как воины на ассирийских рельефах, отсылающие к геометрии и примитивам раннего авангарда. Затем Ленин — смысловой центр, выдвинутая и самая приближенная к зрителю плоскость. И далее на длинной полосе — человеческий универсум, «всё советское общество», — традиционный сюжет в монументальном искусстве, претендующем на широту охвата.

Несмотря на непроясненность деталей, типические представители все же опознаются без труда: Пионер, Мужчина с книжкой (Образование, Просвещение), Рабочий, Ученый, Подруги, Мать. Эту картину мы рассмотрим более подробно.

 

 

Примечательно, что данная мозаика, созданная женщиной — Лидией Ильиной, — трактует женские образы крайне традиционно. Универсум поделен согласно патриархатной логике: с одной стороны — мужской мир профессиональных идентичностей и общественной активности. С другой стороны — женская сфера привата, любви и семьи. Женские персонажи профессионально не маркированы, это «просто женщины». Мужчина же представлен как конкретная личностная реализация в публичной сфере — Пионер, Ученый, Красноармеец и т.д. Мужчины строят мир, действуют, совершают ритуалы (на соседней плоскости Воин отпускает ввысь голубя мира, в ритуале участвует Мальчик). Женская же идентичность ограничена ролью либо матери, либо эскорта. Функции четырех фигур, обрамляющих фигуру Матери — «пары», т.е. манифестации гетеронормативных союзов, советских «ячеек общества». Но Мужчины, помимо означения «супруг», удостаиваются профессиональных маркеров (белый халат Ученого). Т.е. мужчина, в отличие от жен и подруг, не может быть представлен как «муж-вообще», — у него более сложная идентичность. Одна из женщин особенно примечательна — балбал в позе мумии, облаченный в длинное глухое платье и наделенный развевающейся «женственной» прической. Возможно ли более ярко представить объект как таковой?

И, наконец, центр композиции — Мадонна в белом сакрализованном одеянии, с покрытой головой и в гипертрофированных серьгах. Якобы оммаж Женщине, но в стиле позднего совка и «поздравлений 8 марта»: «Человек ценит Женщину за то, что она — Мать». Иных женских идентичностей не существует, — таким образом, женщины не существует вне брака и семьи. Что, собственно, и изображено на мозаике, на которой отсутствует образ самостоятельной женщины, она всегда дана в паре: либо с мужем, либо с ребенком.

Разумеется, я не «обвиняю» художницу, автора яркой мозаики, — эти реакционные послания есть неизбежные эффекты здравого смысла, гендерной политики и гендерной рецепции того времени. Пытаясь задействовать гендерное измерение, невозможно было избежать патриархатной риторики. Разумеется, воплощая эти образы, художница ратовала «за всё хорошее против всего плохого», свидетельствовала «обо всем светлом и радостном», о «любви и счастье» и т.д. Однако патриархат, несущий насилие и угнетение, никогда не говорит от имени насилия и угнетения. Он всегда говорит от имени Любви и Счастья, присваивая себе право формировать единственно-верный образ любви и счастья, — и репрессировать тех, у кого представления о любви и счастье отличаются от заданных.

 

Наталья Андрианова:

В общем, согласна, что это не самая оригинальная монументальная работа в городе… Согласна также, что это затертый от многочисленного употребления набор персонажей, наверное, невозможный в столь лобовом использовании в высокой живописи или графике того времени.

Единственно, я бы по-другому толковала ряд мелочей:

- персонализацию «Образования» я бы, скорее, отнесла к девушке в длинном белом платье, с трепетом прижимающей книгу к груди. Для нашей республики со времен «Дочери советской Киргизии» Чуйкова (1948) Девушка с книгой — самый известный символ образования вообще;

- персонажа с оттопыренной ногой и книгой я назвала бы «Романтик» или «Поэт» — слишком театральная поза, чтобы толковать ее как «Образование»;

- фигуру в белом халате лучше именовать Доктором – шапочка у него докторская, и на шее что-то, напоминающее фонендоскоп.

Есть ряд моментов, для которых не имею объяснения:

- Почему Студентка (она же «Образование») — с распущенными волосами. Это как-то странно (в «Белом пароходе» Шамшиева, например, бегущая простоволосая женщина была знаком беды).

- Почему застывший в почетном карауле Пионер так композиционно удален от памятника Ленину, которому он салютует? Эта красногалстучная фигурка слабо взаимодействует с остальными персонажами, не хочется думать, что ее роль сводится только к заполнению пространство под мышкой Поэта…

- Общая композиция имеет два визуальных фокуса: первый, естественно, Ленин в канонической указующей позе (примечательно, что уже на постаменте – т.е. это монументальное изображение монумента); второй – «Мадонна с младенцем». Почему в рамках второго фокуса противопоставляется Традиционная девушка в длинном восточном платье и с длинными же черными волосами (Студентка с книгой) и Горожанка с короткой стрижкой и в коротком же платье. Смысл композиционного противостояния традиционной брюнетки и модернистской блондинки мне не ясен. Если это символические Азия и Европа, то почему образ Матери с младенцем работает осью их взаимодействия?

В общем, для меня непонятных мест в этой мозаике больше, чем понятных. Ясно только одно, большой художник Лидия Ильина не стала бы халтурить… Вероятно, всему есть свои объяснения, нам пока недоступные. А любое произведение монументального искусства всегда отражает свое время в более пафосном и упрощенном варианте, чем нейтральные пейзажи или натюрморты – это закон жанра.