Манифест квир-народа (Queer Nation Manifesto)

Фото: www.boredpanda.comwww.zimcolor.com

 

Перевод опубликован в фемзине Weird Sisters (выпуск № 5, 06.08.2016): Природа квиру не помеха! 

 

Манифест квир-народа (Queer Nation Manifesto)

 

Перевод с английского М. Суяркуловой

 

Текст манифеста впервые был распространен среди марширующих в колонне ACT UP (AIDS Coalition to Unleash Power – «СПИД-коалиция для мобилизации силы») в рамках нью-йоркского гей-парада в 1990-м году.

 

ИЗВРАЩЕНЦЫ, ПРОЧИТАЙТЕ ЭТО!

 

Как же мне объяснить вам? Как убедить вас, брат, сестра, что ваша жизнь в опасности? Что, просыпаясь ежедневно живыми и сравнительно счастливыми человеками, вы совершаете акт бунта. Будучи живыми и жизнеспособными, вы революционеры. Ничто на планете не придает вам ценности, не защищает и не поощряет ваше существование. Тот факт, что вы стоите здесь сейчас и читаете эти слова – чудо. Вы давно уже должны быть мертвы.

Не впадайте в иллюзии, мир принадлежит «натуралам», и единственная причина, по которой вы уцелели, – потому что вы умны, удачливы или стойки. Натуралы имеют привилегии, позволяющие им делать, что они хотят и ебаться без страха. Но они не просто живут свободно, они выпячивают свою свободу и машут ею перед моим лицом. Их образы – в моем телеке, в купленном мной журнале, в ресторане, где я хочу поесть, и на улице, где я живу. Я хочу, чтобы объявили мораторий на все гетеро-браки, на детей, на демонстрацию нежности между людьми противоположного пола и на все медиа-образы, пропагандирующие гетеросексизм. Пока я не смогу наслаждаться такой же свободой движения и сексуальности, как «натуралы», их привилегии должны быть приостановлены и переданы мне и моим квирным сестрам и братьям.

Гетеро-люди не сделают этого добровольно, и поэтому их нужно заставить. Их нужно запугать, чтобы они это сделали. Терроризировать их. Страх – это самый мощный мотиватор. Никто не даст нам того, что мы заслуживаем. Права не отдаются, их забирают, при необходимости с помощью силы.

Бороться легче, когда знаешь, кто твой враг. Гетеро-люди – ваши враги. Они ваши враги, когда не признают вашу невидимость и продолжают жить и умножать культуру, убивающую вас.

Каждый день один из нас погибает от рук врага, будь то смерть от СПИДа из-за гомофобного бездействия правительства или избиение лесбиянок в ночной столовой (в предполагаемо лесбийском районе). Нам продолжают систематически угрожать и будут истреблять нас, пока мы не поймем, что, если убивают одного, то не успокоятся, пока не убьют всех.

 

Армия любовников не может потерпеть поражение

 

Квир-существование – это не о праве на приватность, это о свободе публичности, право просто быть теми, кто мы есть. Это значит вести ежедневную борьбу с угнетением: с гомофобией, расизмом, женоненавистничеством, предрассудками религиозных лицемеров и нашей ненавистью к самим себе (нас очень долго и скрупулёзно учили ненавидеть себя), а теперь еще, конечно, это и борьба с вирусом и теми гомо-ненавистниками, которые используют СПИД, чтобы стереть нас с лица земли.

Квир-существование – значит жить по-другому. Это не про мейнстрим, прибыльную маржу, патриотизм, патриархат или ассимиляцию. Это не про исполнительных директоров, привилегии и элитизм. Это существование за пределами нормы, самоопределение; это гендерная некомформость (gender-fuck) и секреты; то, что ниже пояса и глубоко в наших сердцах; это про ночь. Квир-существование – это низовое и массовое движение, потому что мы знаем, что каждая и каждый из нас, каждое тело, каждая пизда, каждое сердце и жопа и хуй – это целый неизведанный мир удовольствия. Каждый из нас – это мир бесконечных возможностей.

Мы – армия, ведь иначе нельзя. Мы – армия, потому что сильны. (Нам есть за что бороться; мы самые драгоценные из всех краснокнижных видов.) И мы армия любовников, потому что именно нам известно, что значит любить. И желать, и испытывать похоть тоже. Мы их изобрели. Мы живем открыто, сталкиваемся с отвержением общества, стоим перед расстрелом, просто чтобы любить друг друга! Каждый раз, когда мы трахаемся, мы одерживаем победу.

Мы должны сражаться за себя (никто больше за нас это не сделает), и если этот процесс принесет больше свободы для всего мира, то отлично. (Мы уже и так много дали миру: демократию, искусства, понятие любви, философию и душу – это только некоторые из подарков от наших древнегреческих лесбух и пидоров.) Давайте превратим все пространства в лесбийские и гейские. Каждую улицу – в часть нашей сексуальной географии. Город пронзительного желания и последующего полного удовлетворения. Город и страна, где мы можем жить в безопасности и быть свободными. Мы должны посмотреть на наши жизни и увидеть в них самое лучшее, отделить гетеросятину от квира и отбросить всю «натуральскую» гадость в сторону! Помните, у нас так мало, мало времени. И я хочу стать любовницей всех и каждого из вас. В следующем году – мы маршируем на этом параде нагишом.

 

Я в гневе

 

Сильные сестры сказали братьям, что нужно помнить две вещи о наступающих революциях. Во-первых, нам попадет. Во-вторых, мы победим.

Я в гневе. Меня злит, что незнакомцы приговорили меня к смерти, говоря: «Вы заслуживаете смерти» и «СПИД – исцеление». Ярость прорывается, когда женщина, поддерживающая республиканцев, – платье и ювелирные украшения на которой стоят тысячи долларов, – семенит перед сдерживающим нас нарядом полиции, хихикает и грозит нам пальцем, как упрямым детям, выдвигающим абсурдные требования и устраивающим истерику, когда эти требования не выполняются. Я злюсь, когда Джозеф мучительно решает, приобрести ли антиретровирусный препарат (AZT – азидотимидин) за 8000 долларов в год, который, может быть, немного продлит его жизнь и который заставляет его страдать сильнее, чем сама болезнь. Меня злит, когда я слышу от человека, что он изменял свое завещание пять раз, и у него уже почти не осталось тех, кому можно что-то завещать. Все его лучшие друзья умерли. Я бешусь, когда стою в море лоскутов с именами умерших (из которых сделают стеганое одеяло [1]), иду на марш со свечами, или иду на очередную панихиду. Я не буду шагать молча с ебаной свечой в руке, и я хочу взять это проклятое стеганое одеяло и завернуться в него, и в бешенстве рвать его и волосы на своей голове и проклинать всех богов всех религий. Я отказываюсь принять эту издевку богов, подкашивающую людей на третьем десятке жизни.

Это жестоко и мерзко и бессмысленно, и все мое нутро воротит от абсурдности, и я поднимаю лицо к облакам, и обрывистый смех, демонический, а не радостный, вырывается из моего горла, и слёзы текут по щекам, и если эта болезнь не убьет меня, я, наверно, умру от отчаяния. Ноги несут меня по улицам, и Питер приковал себя в приемной фармакологической компании, и секретарь смотрит на него в ужасе, а тело Эрика гниет на бруклинском кладбище, и я больше никогда не услышу его флейту. И я вижу стариков в Томпкинс-сквер-парке, которые в июне кутаются в пальто и держатся за остатки жизни, и я думаю, ах, они-то понимают. И я вспоминаю о людях, которые каждый день перед сном раздеваются и осматривают свои тела в зеркале, ища отметки, которых не было вчера. Отметины того, что бич добрался и до них. И я зол, что газеты называют нас «жертвами» и бьют тревогу, что «это» может скоро распространиться на «общее население». И я хочу прокричать: «А я кто нахрен?». И я хочу орать на Нью-Йоркский госпиталь с его желтыми пластиковыми мешками, помеченными «постель изолятора», «инфицированная одежда», и с дежурными в латексных перчатках и масках, обходящими палаты так, будто пациент внезапно выпрыгнет из кровати и обольет их своей кровью и спермой и заразит их этой чумой. Злюсь на «натуралов», самодовольно завернувшихся в защитное одеяло моногамии и гетеросексуальности, уверенных, что эта болезнь не имеет к ним ни малейшего отношения, так как ею заболевают только «эти». И на подростков, которые, увидев мой значок «Молчание = смерть», стали орать «Пидоры сдохнут», и мне любопытно, кто их этому научил? В страхе и ярости я молчу, и мой значок становится укором и насмешкой надо мной с каждым шагом, пройденным в молчании. И я чувствую ярость, когда в телевизионном репортаже о мемориальном проекте «Одеяло» перечисляются умершие, и список начинается с младенца, потом девочки-подростка, заразившейся от переливания крови, пожилого баптистского пастора и его жены, и, когда они, наконец, показывают мужчину-гея, то он рисуется как некто, осознанно заражавший вирусом малолетних парней-проституток. Чего же еще ожидать от пидора? Я в гневе.

 

***

 

С начала времен мир вдохновляла работа художников-квиров. Но взамен они получали страдание, боль, насилие. В течение всей истории общество заключало сделку с квир-гражданами: они выбирали творческие профессии и скрывали свою сексуальность. Через искусство квиры стали продуктивными, выгодными, развлекающими и даже душеподъемными. Их творчество – полезный побочный эффект поведения, считающегося антисоциальным. В культурных кругах квиры могли сосуществовать с порицающими их властными элитами.

В авангарде недавней гомофобной кампании, направленной против квир-артистов, выступает Джесси Хелмс, арбитр благопристойности, морали, христианства и «американства». Для Хелмса квир-искусство однозначно представляет угрозу всему миру. В его воображении гетеросексуальная культура слишком хрупка, чтобы устоять под натиском человеческого или сексуального разнообразия. Просто властная структура иудео-христианского мира поставило размножение во главу угла. Семьи с детьми производят надежный поток потребителей и производителей товаров, а также автономную систему заботы о больных, снимая с государства траты на общественную систему здравоохранения. Всякое поведение, не направленное на размножение, видится как угроза, будь то гомосексуальность, контрацепция или аборты. С точки зрения религиозных консерваторов, недостаточно постоянно рекламировать размножение и гетеросексуальность… необходимо также уничтожить любые альтернативы. Хелмсу не важно наше искусство… Ему нужны наши жизни! Искусство стало последним местом, где лесбиянки и геи могут процветать. Хелмс знает это и разработал план того, как изгнать квиров из единственной сферы, где им пока разрешено делать вклад в нашу общую культуру.

Хелмс пропагандирует мир без разнообразия и несогласных. Легко понять, почему людям, управляющим миром, так будет удобнее. Легко представить себе американский ландшафт, раздавленный такой властью. Хелмс должен уже, наконец, прямо потребовать того, на что пока еще только намекал: искусство, проплаченное государством, тоталитарное искусство, искусство, говорящее на языке христианства, искусство, поддерживающее власть имущих, искусство, гармонирующее с диванами в Овальном кабинете (Белого дома). Попроси уже, чего хочешь, Джесси, – чтобы люди с совестью могли против этого мобилизоваться, так же, как мы боремся с нарушениями прав человека в других странах, – и бороться за освобождение диссидентов в нашей собственной стране.

 

Если вы Квир, кричите об этом!

 

Квиры находятся в осаде.

На квиров нападают со всех сторон, и я боюсь, что мы не против. В 1969-ом на квир-сообщество напали [2]. И мы были против. Квиры встали на свою защиту, вышли на улицы. 

 

Кричали

 

В 1990-ом только в мае было совершено 50 нападений на квиров. Насильственные атаки. 3720 женщин, мужчин и детей умерли от СПИДа в тот же месяц. Причиной этому послужило еще большее насилие – а именно бездействие правительства, коренящееся в гомофобии общества. Это институциализированная гомофобия, возможно, даже более опасная для квиров, так как у этого агрессора нет лица. Своим бездействием мы позволяем этим нападениям продолжаться. СПИД теперь коснулся гетеро-мира, и они обвиняют нас в этом и используют СПИД как оправдание своего насилия над нами. Они не хотят нас. Они изобьют нас, изнасилуют нас и убьют нас, но не будут продолжать жить с нами. Так что же должно произойти, чтобы мы поняли, что нас такое положение вещей не устраивает? Почувствуйте же ярость. Если ярость вам не придает сил, попробуйте страх. Если и это не сработает, примените панику.

 

Кричите!

 

Гордитесь. Делайте все, что необходимо, чтобы вырваться из привычного состояния апатии. Будьте свободными. Кричите.

В 1969-ом квиры боролись. В 1990-ом квиры говорят «ок».

На следующий год будем ли мы здесь?

 

***

 

Я ненавижу Джесси Хелмса. Я так сильно ненавижу Джесси Хелмса, что радовался бы его внезапной смерти. Если бы его кто-то убил, то я посчитал бы, что он сам виноват.

И Рональда Рейгана тоже ненавижу, потому что он массово истреблял мой народ в течение восьми лет. Но, честно говоря, я ненавижу его еще больше за то, как он читал панегирики Райану Уайту [3], не признавая свою вину, не умоляя о прощении за смерть Райана и за смерти десятков тысяч других людей, живущих со СПИДом и умерших от него – большинство из которых квиры. Я ненавижу его за то, что он превратил наше горе в фарс.

Я ненавижу ебаного Папу Римского, я ненавижу Джона ебаного Кардинала О’Коннора, и всю ебаную католическую церковь. То же относится и к армии, в особенности, к правоохранительным органам Америки – копам – садистам на службе государству, которые издеваются над уличными трансвеститами, проститутками и квир-заключенными. Ненавижу медицинские и психиатрические заведения, в особенности того мозгоправа, который убедил меня не заниматься сексом с мужчинами в течение трех лет, пока мы (то есть он) не сделал бы из меня бисексуала, а не гея. Я также ненавижу всех педагогов за их вклад в то, что ежегодно тысячи квир-подростков кончают жизнь самоубийством. Ненавижу «уважаемый» арт-мир и индустрию развлечений, и мейнстримные медиа, особенно The New York Times. На самом деле я ненавижу каждый сектор гетеро-эстеблишмента в этой стране – самые худшие из них хотят, чтобы все квиры сдохли, а лучшие из них никогда не высовываются, чтобы нас защитить.

Я ненавижу всех «натуралов», полагающих, что они могут сказать что-либо умное по поводу «аутинга». Ненавижу, когда гетеро-люди считают истории о себе «универсальными», а истории о нас – историями исключительно о гомосексуальности. Я ненавижу гетеро-музыкантов, делающих карьеру за счет квиров, а после ведущих себя как обиженная сторона, когда мы злимся на них. Они отрицают, что сделали что-то не так вместо того, чтобы попросить прощения. Я ненавижу гетеросексуалов, говорящих: «Я не понимаю, зачем ты носишь эти значки и футболки с надписями. Я же не хожу и не объявляю на каждом шагу, что я натурал».

Я ненавижу, что в течение двенадцати лет среднего образования мне ни разу ничего не рассказали о квир-людях. Я ненавижу то, что вырос, считая себя единственным квиром во всем мире, и ненавижу то, что большинство квир-детей до сих пор так растут. Я ненавижу то, надо мной издевались другие дети из-за того, что я квир, но еще больше ненавижу, что меня научили стыдиться того, что я объект их жестокости, – меня научили думать, что это моя вина. Ненавижу, что Верховный Суд этой страны считает нормальным криминализировать меня за то, как я занимаюсь любовью. Меня бесит, что настолько многих гетеросексуалов беспокоит моя чертова сексуальная жизнь. Меня выводит из себя то, как много нехороших людей становятся родителями, в то время как мне приходится бороться за право на то, чтобы мне разрешили стать отцом. Я ненавижу гетеросеков.

 

Где вы, Сестры?

 

Невидимость – это наша ответственность

 

Я всегда ношу свой розовый треугольник. Я не понижаю голос на публике, говоря о лесбийской любви или сексе. Я всегда говорю людям, что я лесбиянка. Я не жду, пока меня спросят о моем «бойфренде». Я не говорю «это никого не касается».

Я делаю это не для натуралов. Чаще всего они и знать не знают, что вообще значит розовый треугольник. Большинству из них наплевать, что моя девушка и я по уши влюблены друг в друга или, наоборот, ругаемся посреди улицы. Большинство из них не замечают нас, что бы мы ни делали. Я делаю это для других лесбиянок. Я делаю это, потому что не хочу, чтобы лесбиянки приняли меня за натуралку. Я постоянно делаю каминг-аут, все время, везде, потому что хочу достучаться до вас. Может быть, вы заметите меня, может, заговорите со мной, может, мы подружимся. А может, и не обменяемся ни словом, но наши глаза встретятся, и я представлю тебя обнаженной, потной, с открытым ртом, с выгнутой спиной, в то время как я тебя трахаю. И мы будем рады от осознания, что мы не одиноки в этом мире. Мы будем счастливы от того, что нашли друг друга, безмолвно, даже если на один момент.

Но нет.

Ты не станешь носить розовый треугольник на отвороте своего льняного пиджака. Ты не встретишься с моим взглядом, если я буду с тобой флиртовать на улице. Будешь избегать меня на работе, потому что я слишком «выпячиваю». Ты отчитываешь меня в баре за то, что я «слишком политична». Ты игнорируешь меня на публике, потому что я привлекаю «слишком много» внимания к «моему» лесботству. Но потом ты хочешь, чтобы я была твоей любовницей, хочешь, чтобы я с тобой дружила, любила, поддерживала тебя, боролась за «наше» право существовать.

 

Где же вы?

 

Вы говорите, говорите, говорите о невидимости, а потом уходите в свои домашние гнездышки со своими любовницами или кутите с подружками в баре, а после, спотыкаясь, садитесь в такси до дома или сидите тихо и вежливо, пока ваша семья, ваш босс, ваши соседи, чиновники искажают наш образ, высмеивают и наказывают нас. А после – дома вам хочется кричать. Потом ваш гнев успокоят – отношения, или карьера, или вечеринка с другими лесбухами, но все равно вы будете недоумевать, почему вы не можете найти подруга подругу, почему вам одиноко, почему вы чувствуете злобу, отчуждение.

 

Поднимайтесь, просыпайтесь, сестры!!

 

Ваша жизнь в ваших руках.

Когда я рискую всем, ведя открытое существования, я рискую за нас обеих. Когда я рискую всем, и у меня получается (и часто получается, если попытаться), это на пользу нам обеим. Когда же риск не оправдывается, я страдаю, а ты нет.

Но, девочка моя, ты не можешь вечно ждать, что другие лесбухи обезопасят мир для тебя. Хватит уже ждать лучшего будущего для лесбиянок! Революция бы уже наступила, если бы мы ее начали.

Где же вы, сестры? Я пытаюсь найти вас, пытаюсь найти вас. Почему же я только вижу вас в день гей-парада?

Я здесь (out). А где нахрен вы? 

 

***

 

Когда кто-то нападает на тебя за то, что ты квир, это гомофобная атака. Правильно?

Толпа из 50 человек выходит из гей-бара после закрытия. На другой стороне улицы несколько гетеро-парней кричат «Пидарасы» и начинают кидать бутылки из-под пива в толпу, численно превышающую их в пропорции десять к одному. Трое квиров предпринимают попытку отреагировать, не получая при этом никакой поддержки от своей группы. Почему такая большая группа позволила себе быть такой беззащитной?

Томпкинс-сквер-парк, День Труда. На ежегодном концерте и дрэг-шоу на свежем воздухе на группу мужчин-геев напали подростки с палками. В многотысячной толпе геев и лесбиянок эти тинэйджеры побили двоих геев и стояли над их поверженными телами, радуясь своему триумфу. Эмси (МС – ведущий), оповещенный об этой ситуации, предупредил толпу со сцены: «Будьте осторожны, девочки. Когда вы так наряжаетесь, это сводит мальчишек с ума», как будто это была шутка, розыгрыш, вызванный нарядами жертв, а не целенаправленная атака на каждого присутствовавшего на этом событии. Что же должно произойти, чтобы толпа встала на защиту своих от подобных атак?

После хладнокровного убийства Джеймса Заппалорти, открытого гея, на Стейтен-Айленде этой зимой, была проведена демонстрация протеста. Всего лишь сотня людей пришли на нее. Когда насмерть застрелили Юсефа Хоукинза, молодого чернокожего парня, за то, что он оказался на «Белой территории» в Бенсонхерсте, афроамериканцы организовали несколько маршей через этот район, огромным числом они маршировали снова и снова. Черный человек был убит за то, что он черный, и другие люди в его сообществе осознали это и предприняли действия. Пуля, убившая Хоукинза, предназначалась черному, любому черному. Считают ли большинство геев и лесбиянок, что нож, пронзивший сердце Заппалорти, был предназначен только для него?

Гетеро-мир настолько убедил нас в том, что мы беспомощны и заслуживаем насилия, что квиры парализованы при виде опасности. Почувствуйте ярость! Мы не должны терпеть эти нападения. Предпримите же что-нибудь. Признайте, что акт агрессии против любого члена нашего сообщества – это атака на каждого члена сообщества. Чем больше мы позволяем гомофобам проявлять по отношению к нам насилие, вселять страх в наши сердца и террор в наши жизни, тем более частыми и жестокими будут становиться эти нападения. Ваше тело не может быть открытой мишенью. Ваше тело заслуживает защиты. У вас есть право его защищать. Что бы вам ни говорили, ваша квирность должна быть защищена и уважаема. Пора вам уже осознать, что ваша жизнь имеет безграничную ценность; пока вы не начнете в это верить, жизнь легко у вас отобрать. Если вы знаете, как эффективно и нежно нейтрализовать нападающего на вас, то, конечно же, используйте этот метод. Но если у вас нет таких навыков, то выколите его ебаные глаза, разбейте его нос, перережьте ему горло разбитой бутылкой – делайте все, что в ваших силах, чтобы спасти свою жизнь!

 

Почему Квир?

 

Квир! Queer!

Ах, нам что, обязательно использовать это слово? Оно проблематично. У каждого гея и лесбиянки есть свое мнение по этому поводу. Для некоторых оно означает «странный», «эксцентрик» или типа «загадочный». Это ничего, нам нравится. Но некоторым мальчикам и девочкам оно не нравится. Они думают, что они скорее нормальные, чем странные. А для других «квир» ассоциируется с ужасными воспоминаниями о подростковых страданиях. Извращенец. Это слово звучит и сладко, и горько одновременно, и немного причудливо – в лучшем случае; в худшем – причиняет боль и ослабляет. Почему бы нам не использовать «гей»? Это слово намного веселее. И оно ведь является синонимом слову «счастливый» [4]. Когда вы, воинствующие радикалы, уже повзрослеете и вырастите из фантазий о том, что вы особенные?

Почему квир…

Ну, да, «гей» – это здОрово. У этого слова есть свое место. Но просыпаясь утром, многие геи и лесбиянки чувствуют гнев и отвращение, несчастье. Поэтому мы сделали выбор называть себя квирами – то есть извращенцами. Используя слово «квир», мы напоминаем себе о том, как нас воспринимает весь остальной мир. Это способ сказать себе, что нам нет надобности быть остроумными и очаровательными людьми, скрывающими детали своей личной жизни и существующими на задворках гетеро-мира. Мы используем «квир» как мужчины-геи, которые любят лесбиянок и как лесбиянки, любящие быть квирами. Квир, в отличие от «гей», не означает мужчина. И когда мы используем это слово с другими геями и лесбиянками, то таким образом предлагаем объединить наши силы и забыть (временно) наши разногласия, пока перед нами стоит коварный общий враг. Да, извращен_ка/ец, может, и звучит грубо, но это также озорное и ироничное оружие, которое мы украли из рук гомофобов и используем против них.

 

Нет – секс-полиции

 

Когда утверждают, что каминг-аут не имеет отношение к революции, они демонстрируют непонимание ключевого момента. Позитивные образы гомосексуальности сохраняют жизни, потому как служат аффирмацией наших жизней и позволяют людям проживать свои жизни в любви к себе, вместо ненависти к себе. Так, как знаменитый слоган «Black is beautiful» [5] изменил много жизней, так же и кампания «Read my lips» [6] утверждает квирность перед лицом ненависти и невидимости. Это подтверждается даже недавним правительственным исследованием самоубийств, в котором говорится, что по крайней мере треть всех подростковых суицидов происходят среди квирных детей. Другой пример – это распространение ВИЧ среди молодежи до 21 года. 

Нас более всего ненавидят как квиров за нашу сексуальность, то есть физический контакт с нашим полом. Наша сексуальность и ее проявления – это то, что делает нас уязвимыми перед физическим насилием. Наша инаковость, наши отличия, наша уникальность могут либо парализовать нас, либо политизировать. Будем надеться, большинство из нас не позволят ей нас убить.

 

***

 

Какого хрена мы пускаем гетеросеков в квирные клубы? Нам насрать, что они любят сюда ходить, потому что мы «умеем устраивать настоящие вечеринки». Нам приходится это уметь, чтобы выпускать пар от той невыносимой жизни, которую они нам и устраивают! Они постоянно везде сосутся, занимают слишком много места на танцполе, исполняя свои показные парные танцы. Они носятся со своей гетеросятиной как с писаной торбой, носят ее как знак «Держись подальше», или как заявление о частной собственности.

Какого черта мы терпим их вторжение в наше пространство, будто это их право? С чего это мы позволяем им пихать свою гетеросексуальность – оружие, которое их мир использует против нас – прямо нам в лица в тех немногих публичных пространствах, где мы можем проявлять сексуальность в отношении друг друга и не бояться нападений?

Пора уже перестать допускать, чтобы гетеро-люди диктовали нам правила. Давайте начнем с того, что вывесим такой список правил у входа в каждый квирный клуб и бар:

 

Правила поведения для гетеросексуалов

 

1. Проявляйте свою нежность по отношению друг к другу (поцелуи, держание за руки, объятия) как можно меньше. Ваша сексуальность здесь нежелательна и оскорбительна для многих.

2. Если вам так уж обязательно танцевать медляк, то старайтесь делать это настолько незаметно, насколько возможно.

3. Не пяльтесь на лесбиянок и геев, особенно на мужественных лесбиянок (bulldykes) и дрэг-куин. Мы здесь не для вашего развлечения.

4. Если вам не комфортно в ситуации, когда с вами заигрывает человек одного с вами пола, убирайтесь отсюда.

5. Не выпячивайте свою гетеросексуальность. Будьте сдержанны. Рискните быть принятыми за лесбу или гея.

6. Если вы считаете эти правила несправедливыми, отправляйтесь бороться с гомофобией в гетеро-клубах или

7. Идите нахуй.

 

Я ненавижу гетеросексуалов

 

У меня есть друзья. Некоторые их них гетеро.

Из года в год я вижусь со своими гетеро-друзьями, чтобы узнать, как у них дела, прибавить новизны нашим долгим и запутанным историям, испытать некую целостность. Из года в год я продолжаю осознавать, что факты моей жизни не имеют для них значения, что меня слушают вполуха, что я – всего лишь дополнение к событиям более великого мира, мира власти и привилегий, мира якобы без исключенных. «Это неправда», – спорят со мной гетеро-друзья. В политике власти есть одна определенность: исключенные всегда умоляют быть включенными, в то время как инсайдеры уверяют их в том, что они уже давно включены. Мужчины делают это с женщинами, белые с черными, и все делают это с квирами.

Главная линия раздела, как осознанная, так и бессознательная, это размножение… и это магическое слово – Семья. Зачастую семьи, в которых мы родились, отрекаются от нас, как только узнают, кто мы на самом деле, и, что еще хуже, нам не разрешают создавать свои собственные семьи. Нас наказывают, оскорбляют, нас отрезают, относятся к нам как к неблагонадежным в вопросах воспитания, проклятым, если пытаемся, и проклятым, если воздерживаемся. Такое ощущение, что продолжение вида – настолько хрупкая директива, что без насаждения и навязывания этой повестки человечество тут же растворится в первобытную слизь.

Ненавижу убеждать гетеро-людей, что лесбиянки и геи живут в зоне боевых действий, что мы окружены взрывающимися бомбами, которые, похоже, слышны только нам, что наши трупы и души навалены в высокие кучи, мертвые от страха, побитые или изнасилованные, умирающие от горя или болезни, обезличенные. Ненавижу гетеро-людей, не могущих слышать гнев квирных людей без фраз типа «эй, не все гетеро такие. Я тоже гетеро, знаешь ли», как будто их эго недостаточно защищено и ублажено в этом высокомерном гетеросексистском мире. Почему мы должны их оберегать посреди нашего праведного гнева, вызванного их ебанутым обществом?! Зачем добавлять уверения вроде: «Конечно, я не имею в виду тебя. Ты так себя не ведешь». Пусть сами догадаются, заслуживают ли они нашего гнева.

Но, конечно, это значило бы, что им придется нас выслушать и признать наш гнев, чего они почти никогда не делают. Они отмахиваются от него, говоря «я не такой» или «ну, не надо всех под одну гребенку», или «на мед больше мух слетаются…», или «если фокусироваться только на негативном, то еще более себя ослабляешь», или «вы не единственные в мире, кто страдает». Они говорят «Не ори на меня. Я на твоей стороне» или «По-моему, ты слишком остро все воспринимаешь» или «Божечки, ты такая обозленная».

 

Позвольте себе почувствовать гнев

 

Мы научены быть примерными квирами, которые не злятся. Мы настолько хорошо научены, что скрываем свою злость не только от них, но и друг от друга. Мы даже скрываем злость от самих себя.

Мы маскируем это, злоупотребляя наркотиками и кончая жизнь самоубийством или добиваясь всяческих успехов в надежде доказать, что мы чего-то стоим. Нас бьют, режут, стреляют в нас, бомбят нас все больше и больше, и все равно мы паникуем, как только обозленные квиры выходят на демонстрацию с плакатами и транспарантами с надписью «Bash Back» («Ответь ударом на удар»). Целое десятилетие они позволяют нам умирать тысячами, и все равно мы благодарим президента Буша за то, что он посадил гребаное дерево, аплодируем ему за то, что он сравнивает людей со СПИДом с жертвами автокатастроф, которые отказывались пристегнуть ремни. Позвольте себе почувствовать гнев. Позвольте себе разозлиться на то, что цена видимости – это постоянная угроза насилия, гомофобного насилия, вклад в которое делает практически каждый сектор общества. Позвольте себе почувствовать ярость по поводу того факта, что нигде в этой стране мы не можем чувствовать себя в безопасности, ни в одном месте мы не можем не быть мишенью для насилия и ненависти, включая ненависть к себе – в чулане (при закрытом гомосексуальном существовании).

В следующий раз, когда друг-«натурал» упрекнет вас в том, что вы обозлены, скажите ему, что вы больше не хотите, чтобы мир самоутверждался за ваш счет. Вы не хотите больше видеть ни одной гетеро-пары, делающей покупки по телеку… Вы не хотите, чтобы вам в лицо пихали фотографии младенцев, пока вы не сможете иметь или оставаться со своими детьми. Больше никаких свадеб, крестин, годовщин, пожалуйста, если только это не одна из квир-сестер или один из братьев празднуют. И скажите им, чтобы не отмахивались от вас словами «У тебя есть права», «У тебя есть привилегии», «Не реагируй так остро» или «У тебя менталитет жертвы». Скажите им «Отвали от меня, пока ты не изменишься». Уходи и попробуй жить в мире без бесстрашных, сильных извращенцев – без их хребта, внутренностей, мозгов и души. Пошлите их всех куда подальше и пусть не возвращаются, пока они несколько месяцев не походят на публике, держась за руку с человеком того же пола. После того, как они это переживут, вы послушаете их мнение об озлобленных извращенцах. В противном случае, пусть заткнутся и слушают нас.

 

 

[1] Проект Quilt («Одеяло»), или The Names Project (Проект «Имена») – протестный и мемориальный проект, начавшийся в 1987 году в США, увековечивающий имена людей, умерших от СПИДа, на лоскутах, сшиваемых в огромное одеяло. Когда одеяло было продемонстрировано в первый раз, его размер превышал площадь футбольного поля. На сегодняшний день одеяло состоит из более 48000 лоскутов и больше не демонстрируется как единое целое, а только по частям – из-за огромного веса и обветшания. Проект привлек широкое внимание к проблеме эпидемии ВИЧ/СПИД, помог собрать средства на лечение больных, исследования и организацию движения по борьбе с болезнью, и был номинирован на Нобелевскую премию мира. Читайте о проекте на aidsquilt.org (здесь и далее – прим. переводчицы).

[2] Имеется в виду восстание, начавшееся в баре «Стоунволл-инн» в Нью-Йорке, – см. статью Википедии «Стоунволлские бунты».

[3] Подросток, болевший гемофилией и умерший от СПИДа, который вместе со своей матерью боролся против дискриминации и помог просветить американцев о ВИЧ/СПИД. Его именем был назван закон, позволяющий малоимущим американцам без медицинской страховки получить доступ к лечению. Подробнее можно прочитать здесь.

[4] Устаревшее значение слова gay в английском языке.

[5] «Черное – красиво», лозунг движения само-адвокации и само-аффирмации среди афроамериканцев. Подробнее по ссылке.

[6] «Читай по губам» – протестный лозунг ЛГБТ-движения, одной из стратегий которого были организованные массовые «kiss-ins», то есть «целующиеся забастовки», по аналогии с «сидячими забастовками», практиковавшимися афроамериканцами во время сегрегации в США. Подробнее здесь.