Квир – теория радикального равенства (Weird Sisters)

Публикация из зина (самиздатовского журнала) Weird Sisters (Выпуск № 5: Природа квиру не помеха! Коллаж-вирд-сейшн).

 

СКАЧАТЬ ЗИН МОЖНО ЗДЕСЬ. 

 

Коллаж из фото: unoduesei

 

Квир – теория радикального равенства

 

Стенограмма дискуссии cтранных сестер

 

Расшифровка и коллажи: Weird Sisters

 

Наша дискуссия отчасти вызвана текстом в дружественном нам феминистском зине, опубликовавшем в выпуске этого года эссенциалистскую статью (о том, в частности, что мозг бывает «феминного» и «маскулинного» типа, и что «сексуальная ориентация» определяется гормонами во время внутриутробного развития). С этой позицией вирд-сестры категорически не согласны и в свое время опубликовали ответный текст. Но здесь мы не хотим подробно останавливаться на критике эссенциализма, а больше хотим прояснить то, как мы понимаем квир-идею, которую считаем оппонирующей эссенциализму, биодетерминизму и другим апелляциям к Матери-Природе.

 

Сначала про дискуссию внутри феминистского сообщества

 

Нам кажется, что если внутри политически близкой среды есть разность мнений, то ее нужно проговаривать, в том числе полемически, потому что разные мнения требуют дискуссии. Иначе непонятно, зачем вообще иметь разные мнения? Если нет дискуссии, то зачем тогда вообще иметь какое-то мнение? Оппонирование, несогласие, полемика не является признаком враждебности. Дискуссия, даже по вопросам, по которым мы не согласны, это признак товарищества. Наличие этой дискуссии мы рассматриваем как положительное явление, которое показывает, что внутри сообщества есть разные мнения по важным вопросам. В то же время мы считаем неправильным то, что эти мнения не высказываются и не дискутируются, когда каждый остается при своем, и появляются какие-то зоны умолчания или кулуарного обсуждения. Публичная дискуссия – это положительная и неотъемлемая часть любого политического движения. Если мы относим себя к феминистскому движению, к ЛГБТ-движению, к левому движению – это значит, что внутри движения должна быть дискуссия. Должна быть борьба мнений, и должна быть полемика, потому что на самом деле истины нет. Именно в полемике проявляются некие контуры, которые могут лечь в основу политической программы. Но иногда кажется (надеемся, что действительно кажется), что в сообществе имеется представление о том, что дискуссия не нужна. Вернее, что дискуссии нужно вести как раз таки кулуарно, и некие «опытные товарищи» должны «наставлять», «проявлять чуткость». Вообще, есть представление, что все конфликты и противоречия должны медиироваться, то есть не должны становиться публичными, а внутри среды консенсусно решаться, «не вынося сор из избы». Но не очень понятно, чем это отличается от патриархатной логики большой семьи, отношения внутри которой не нужно выносить за ее пределы. Это неправильно, а дискуссия – это признак демократичности. Это и есть, собственно, школа политики.

 

Weird Sisters

 

А теперь о квире

 

WS1: Итак, что такое квир? Постмодернистская несерьезная игра, шутки, оргии, танцы до упаду? Конечно, это провокационная и саркастическая постановка вопроса, но многие, как показывает опыт, так и считают. Что это некая игра в переодевания…

WS2: Ага. Квир – игра, а гендерная бинарность – не игра? Значит, всё, что «не-квир» – гендер, сексуальность – это не перформанс и не игрушка. А всё, что вне этой нормативности, воспринимается как «игра». Получается, в этом-то и проблема, что мы не видим того, что игра есть то, что мы считаем нормой.

WS3: Мне кажется, здесь есть проблема с метафорой. Когда мы говорим «перформанс», то есть ощущение, что это что-то гибкое и легко сменяемое. Но на самом деле за этим перформансом стоят огромные социальные институты, которые делают изменения просто невозможными. Например, преподаватель-мужчина носит брюки. Это лёгкий жест. Он надевает брюки и приходит, но на самом деле за этим стоит серьезный институт гендера. Казалось бы, что такого сложного – не надеть брюки, надеть вместо них юбку?

WS4: Надеть юбку легче даже.

WS3: С точки зрения материализма этого процесса в нем нет ничего сложного. Ты просто надеваешь вместо брюк юбку. Но вы можете себе представить, что преподаватель перед студентами будет стоять в юбке? Это ведь совершенно изменит их представление о нем, он себя сразу же маргинализует. Он делает этим заявление. Он уже не тот, понимаете? Тот же самый человек, с теми же мозгами, с теми же гормонами, заслугами, с тем же статусом, но все уже будет не так. Его могут не пустить даже в аудиторию.

WS4: Могут пустить, но будут говорить: «Ой, это перформанс!».

WS3: Когда люди принимают решение, например, в случае с трансгендерностью, они делают это не потому, что это перформанс, какой-то маскарад, а потому что это связано с решением пойти против. Слово «перформанс» вводит людей в заблуждение, это метафора, которая просто показывает, что мы действительно перформатируем свой гендер, но «перформанс» – не театральная постановка, а наша жизнь. Здесь большая проблема – постструктуралистская философия, которая воспринимается людьми как что-то простое. Ее главный посыл – перформанс и есть наша жизнь. За этим перформансом нет ничего: нет Бога, нет великой идеи, тайных сил. Вся тяжесть, проблемность нашей жизни – это перформанс. Это, с одной стороны, должно звучать освобождающе, с другой стороны, это очень пугает, потому что ты не в состоянии этот перформанс в один миг изменить. Пребывание в этой сложной точке, где ты понимаешь, что всё условно, и в то же время у тебя нет индивидуальных сил для того, чтобы это изменить, – это главный философский вызов, который остается недоосмысленным и очень профанированным. Часто говорят: «ну просто эти постмодернисты говорят, что всё игра. Вот, боа, перья напялил на себя, хочешь женщина, хочешь мужчина». Но это не так. Если было бы так, мы бы уже жили при квир-коммунизме. Вот именно, что, с одной стороны, это всё условность, которую поддерживает не Бог, блять, не метафизика, а эти сложные отношения, которые абсолютно невозможно просто так разрушить. Но, с другой стороны, в принципе можно.

WS1: Я позволю себе неожиданный ход: сошлюсь… на данные нейрофизиологии. Я один пример хочу привести, из лекции одной нейрофизиологини, которая приводила данные насчет способностей женщин к математике. Она приводила данные исследований, которые говорят о том, что в странах, где достигнут высокий уровень гендерной эмансипации, эта способность становится гораздо выше. То есть она становится такой же, как у мужчин, или выше. Это говорит о том, что наши нейроны, наши нейронные связи и сети, воспитываются с раннего детства. Если тебя воспитывают с детства, говоря, что ты девочка, ты ничего не хочешь, ты хочешь на ручки, ну ты и будешь такой, а если тебя начинают воспитывать вне гендерных условностей, то будет по-другому. Фразы типа «женщина хуже водит транспорт» или «у женщины нет пространственного мышления» – из той же области. Да, квир-теория говорит о том, что всё условно и все изменяемо, но эти изменения возможно произвести только при самых грандиозных экономических и социально-политических изменениях. Это совершенно не игра. Здесь нужна революция, коммунизм, социализм – для того, чтобы эти колоссальные изменения произошли, чтобы изменились институты, в том числе институты воспитания. Всё не просто, а сложно! С этой перспективы мы видим, что гендерные нормы в каком-то смысле, да, фатальны, но не потому что в нас гормоны говорят или Бог, а потому что мы живем в такой социально-экономической обстановке, которая на нас влияет. В этом смысле, изменить мне себя сейчас очень трудно или даже невозможно. Но в принципе возможно.

 

WS3: Можно я добавлю, чтобы уже отдать дань квир-теории? Нужно сказать, что одно из центральных понятий квир-теории – власть. Понятно, что наши идентичности есть результат переплетения отношений власти. Соответственно, если не будет брошен вызов власти, системе власти, то невозможно изменить ситуацию, сетку распределения привилегий, сеть угнетений. Понятно, что невозможно это сделать на индивидуальном уровне. Другое дело, когда мы, понимая, что имеем дело с некой условностью, с условностью своих идентичностей… мы как бы можем на индивидуальном уровне поставить их под сомнение, каким-то образом их пытаться расшатать. Мы можем понимать, что гетеросексуальность – это условно и гомосексуальность – это условно. Понимая эту условность, мы можем каким-то образом пытаться её для себя проблематизировать.

WS3: …Можно изменить свое положение внутри матрицы, но нельзя изменить всю матрицу, – так же, как и язык, или, можно шире сказать, культуру. Ты можешь менять свое положение, ты можешь родиться в семье рабочих и стать миллионером, да, но саму матрицу наличия капиталистов и рабочих на индивидуальном уровне изменить нельзя. Ты можешь считать себя гетеросексуалом, ты можешь идентифицировать себя как гомосексуал, но на индивидуальном уровне убрать наличие этих категорий ты не можешь. Для этого как раз таки требуется коллективное усилие по пересмотру отношения к власти. Поэтому в этом смысле, конечно, квир это не карнавал, а серьезная постановка проблем.

WS1: Главным условием реализации квир-идеи для меня является революция. Эссенциализм я воспринимаю как идеологию враждебную, потому что она революцию делает невозможной и ставит ей фатальный барьер.

WS4: Что такое квир для вас? Если вы себя ассоциируете с ним…

WS2: Для меня, несмотря на наличие структурных ограничений, это большой освободительный инструмент для самоопределения. Это инструмент для людей, которые, например, не вписываются ни в гетеронормативность, ни в гомонормативность, ни в многие другие нормативности, в том числе, например, в решение не иметь детей. Для меня это вызов. То есть квир – понятие, включающее борьбу против всех исключений и мастер-означающих, будь то бог, природа или рынок, поэтому мне может быть некомфортно в сообществе атеистов, если они не придерживаются идей феминизма, социализма и т. д. А квир это то, что может собрать всё, что имеет освободительный потенциал на разных уровнях и при разных аспектах.

WS2: …Еще добавлю про конструктивизм… Часто люди не понимают, что такое социальный конструктивизм, потому что они считают: ну вот, мы утверждаем, что вся социальность сконструирована. Но не можем же мы отрицать собственную телесность? Или не можем же мы отрицать факт того, что, когда ножницы роняешь, сила притяжения на них действует? И так далее. Но это искажение того, что имеется в виду под социальным конструктивизмом. Конструктивизм не отрицает материальность. Мы не отрицаем факт, например, наличия сосков у женщин, но почему сексуализируются эти соски? Почему их нельзя показывать в инстаграмме или где-то ещё, а мужские можно? Теперь даже объяснение самоосмотра для предупреждения рака молочной железы показывается на мужских грудях, потому что женские груди показывать нельзя. Они сексуализированы до абсурдности. Это объективный факт – женская грудь сексуализирована, и такие факты конструктивизм исследует. И со многими другими вещами так же. Например, кирпич может упасть тебе на голову, но что ты видишь в этом: какой-то рок или просто физический процесс?

WS3: Для меня квир-теория – это радикальный материализм в марксистском смысле, радикальная форма диалектического материализма, примененная к нашей телесности и не только. Но если говорить о теле, то наши тела тоже – продукты определенных социальных отношений, – того, как мы их понимаем, ощущаем, представляем. Если у тебя «лишний вес», это же не только какая-то физическая характеристика.

WS1: Почему, во-первых, он «лишний»?

WS3: То есть существует еще одно важное понятие квир-теории – норма, но норма может существовать только тогда, когда есть девиация. И поэтому набор девиаций должен регулярно множиться, чтобы укреплять и поддерживать норму. В этом самое главное открытие квир-теории, которая вбирает в себя понятие гетеронормативности. Если ты не гетеронормативен, то ты носитель какой-то девиации, но на самом деле таким носителем девиации оказывается практически каждый.

WS1: У кого-то «лишний вес», у кого-то детей нет, у кого-то мужа нет, у кого-то член недостаточно большой, или что-то еще. То есть все какие-то несовершенные. Ты будешь «не такой» в любом случае. Все «не такие». Может быть, медиа-образы только могут быть «такими».

WS3: Нормативность – гетеронормативность – привлекает на свою сторону «научное знание», которое должно, собственно, доказать и показать, что это патология или девиация. Получается, что попытка каким-то образом найти биологическую, гормональную, генетическую интерпретацию гомосексуальности это фактически значит находиться и действовать в логике гетеронормативности. А если ты из этой логики выходишь, то для тебя этот вопрос просто не стоит. Вопрос для тебя стоит следующий: каким образом прекратить угнетение. А прекратить его, – тут квир-теория дает радикальный ответ, – значит изменить норму.

WS1: Или отказаться…

WS3: Отказаться от неё, видимо, не получится, но как-то ее атаковать и изменять… Тут на помощь, наверное, приходит к нам Грамши из марксистской теории для установления некой гегемонии, которая бы норму трансформировала.

WS1: Еще про науку. Главный аргумент в статье наших подруг о «врожденности сексуальности» – свидетельства ЛГБТ, которые не могут и не хотят «нормализоваться» даже под угрозой насилия. Это якобы факт в пользу того, что людьми дирижируют гормоны. Но, однако, не уникальны обратные случаи – когда гетеросексуалы во вполне взрослом возрасте понимают, что их сексуальность не зажата в гетеро-рамках. Тут гормональная гипотеза подвисает: гетеросексуальность, получается, не такая уж и «врожденная». И ее можно изменить? У меня есть метафора по этому поводу: если ты смогла выйти из тюрьмы (то есть из репрессивной, регламентированной гетеро-системы), то действительно, в тюрьму по доброй воле не возвращаются. Тогда как добровольно покинуть тюрьму вполне возможно. Это не более чем метафора, и не более чем досужие размышления. На самом деле «природа» сексуальности, действительно, для квир-теории не важна, главное – то, как распределяются власть и привилегии. Современная наука вообще-то ничего не знает о природе сексуальности, нейронауки переполнены противоречивыми гипотезами. Можно, допустим, предположить, что сексуальность обусловлена многими факторами. Возможно, этих факторов – десятки. Возможно, какие-то и физиологические, это вообще не важно. Главное – если при таком «гадательном» состоянии науки делать выбор в пользу определенной концепции – это значит неизбежно делать политический выбор. Выбор физиологии как детерминанты идентичности – это политический выбор фатальности «природы» и механистичности человека. А мой политический выбор – в пользу того, что идентичность не фатальна, и это выбор в пользу историзирующего подхода, в пользу того, что нет ничего «вечного», и что возможна революция.

WS5: Мне кажется, что квир без революции – это еще один сектор экономики, типа ЛГБТ-френдли Тим Кук и эппл-индустрия, или квир-трусы, квир-ботинки, квир-еще-что-то. Не более чем внешняя сторона, то есть новые рыночные ниши типа «Ваше тело не соответствует? Мы вам продадим вот такой журнал, где есть много подобных вам, где вы узнаете себя». Я думаю, что всё взаимосвязано: квир и социальная справедливость. Квир это поиск установления социальной справедливости, – для того, чтобы покончить с угнетением, как внутренним, так и внешним. Против внутренней гомофобии, трансфобии. Также для меня квир тесно связан с творчеством, самовыражением, с тем, что необязательно человек должен формально иметь какие-то права для того, чтобы творить, иметь всякие дипломы. Чтобы высказываться, он не должен иметь такой статус «некого арт-чего-то-там». Против институциализации.

WS3: Квир – это теория радикального равенства, которая говорит, что все равны. Все, без всяких условий и без всяких оправданий.
 

ПОСМОТРЕТЬ ЗИН