Долой красоту! (Weird Sisters)

Публикация из зина (самиздатовского журнала) Weird Sisters (Выпуск № 4: Долой красоту!).

 

CКАЧАТЬ ЗИН МОЖНО ЗДЕСЬ

 

 

Долой красоту!

 

Стенограмма дискуссии странных сестер

 

Расшифровка и коллажи: Weird Sisters

 

Долой красоту! Замечания по поводу внешности других людей, будь то бодипозитивные или бодинегативные, считаются негативными. Не надо превращать человека в объект своего эстетического наслаждения. Наслаждайся красотой окружающей среды, искусства, архитектуры.

 

 

WS 1: Что делать с красотой? Как нам быть, феминистки?

WS 2: Я думаю, что красоты, или категории прекрасного, из которой она исходит, не должно быть, потому что она исключающая. То есть не может быть никакой включающей красоты, это невозможно. Красота — это категория различения: если кто-то красив…

WS 3: …То кто-то автоматически некрасив.

WS 1: А как же бодипозитивная идея? Например, в паблике «Бодипозитив» все публикуют фотографии и говорят «ты красивая, и ты красивая, и ты тоже красивая» — это очень приятно. Но действительно, понятие красоты есть «фон и фигура». Если есть фигура (то есть красивость), то должен быть фон, то есть то, на фоне чего ты красива.

WS 2: Много разных самых продвинутых интеллектуальных течений идёт на всякие компромиссы с существующей реальностью и, судя по всему, бодипозитив это один из таких компромиссов. Да, признать всё и вся красивым. На самом деле это означает принять уже существующие или сложившиеся условия.

WS 4: Такой стратегический эссенциализм.

WS 2: Ну да. Мне кажется, что наше представление о вкусе сформировано, задано, основано на этом вот различении. Это не только связано с людьми, а вообще с тем, как мы воспринимаем животный мир. Например, пушистые кошечки всем нравятся, а какие-нибудь членистоногие ассоциируются с чем-то неприятным. При виде сороконожки у меня в квартире — мухоловки обыкновенной — мне аж плохо стало. А юннаты, комментируя мой пост о ней в фейсбуке, в отличие от меня, говорили, что она хорошая и безобидная, — но ты на неё смотришь, и она тебе всё равно омерзительна. Так же как, например, кто-то смотрит на полных людей, и они кажутся им неприятными. Признаюсь, такое со мной было, как и вытеснение каких-то своих комплексов, а это, возможно, потому что в любом случае у нас есть представление.

WS 3: …О стандартах красоты.

WS 2: …О том что есть что-то прекрасное, что-то ужасное, и мы можем таким образом разделить имеющуюся реальность.

WS 1: Всё-таки цель паблика «Бодипозитив» я понимаю в таком смысле: а что если человек испытывает неприятие собственного тела, как с этим бороться? То есть там пытаются бороться практически, то есть это практика, активизм.

WS 2: Может быть, как практика и реальный активизм это правильно — научить людей любить своё тело. Такого рода терапия на каком-то этапе поможет. Но я могу любить своё тело, принимать его, а кто-то может сказать «ты жирная», ну ты и побежишь опять на эту бодипозитивную терапию.

WS 1: Поэтому я и задаю свой вопрос. Получается, существует два уровня — вот такие бодипозитивные группы, которые внутри группы принимают некую этику, но этика за пределами группы совсем другая. Куда мы направим свою борьбу?

 

 

WS 2: Борьба должна быть против категории прекрасного, красоты как таковой. Не может быть «прекрасного». Почему человек считает, что его взгляд должен быть услаждаем? Наслаждаться образом другого человека — это что, жизненная необходимость что ли? В принципе человек может наслаждаться природой, архитектурой или искусством, если так хочется услаждать свой взгляд. Почему другая/ой человек должен служить источником этой услады? Почему другая/ой человек должен превращаться в эстетический объект?

WS 4: В одной книге было написано, что мужчине приятней видеть, когда женщина раздевается «для него», а не «при нём», то есть здесь есть именно такой момент власти, властный взгляд: «я смотрю, я оцениваю, я судья».

WS 2: Я не вижу никаких вообще оснований для того, чтобы не поставить под сомнение существование этого этического императива и чтобы не изжить его. Я понимаю: человек не может без еды, но люди могут жить без красоты человека, люди могут жить без того, чтобы восхищаться бёдрами, грудью, станом, губами, походкой, да чем угодно других людей. Они могут прекрасно без этого жить.

 
Пауза

 
WS 4: Я тоже считаю, что бодипозитив это терапевтическая практика, и она на самом деле не ставит под сомнение саму категорию красоты, а просто пытается её расширить.

WS 1: Ну расширить опять-таки в рамках группы, да?

WS 4: Да, потому что, как только ты выходишь на улицу, тебе пятьдесят раз укажут на твою неправильность. И даже не обязательно именно люди должны это тебе сказать, а, например, ты пойдёшь в магазин, и там не будет твоего размера одежды или, например, не будет для тебя модной одежды.

WS 2: Да, даже образы на витрине, в рекламе, ты в общем- то видишь если и не красивые, то почему-то один тип тела, а другого типа телесности — нет.

WS 1: Ну вот уже есть модели плюс-сайз.

WS 4: Да, они есть, но когда я жила в Великобритании, я там обычный размер носила. Мой размер тела был стандартный женский, и в принципе там можно в любом магазине его найти, но для тех, кто ещё больше, эта одежда по цене дороже.

WS 2: Ну больше ткани, ниток должно уйти.

WS 4: Ну не настолько же. Это ниша, особая одежда. Не то чтобы её в одном магазине с другой одеждой продавали, прошив несколько размеров, нет, это отдельный бренд, специальный магазин.

 

 

WS 2: Был такой проект местного сообщества людей с инвалидностью — фотосессия с девушками, которые везде имитировали сексуализированные позы мейнстримной рекламы, каким-то образом прикрывая те зоны, которые отличаются от нормативности, а не демонстрируя их, якобы «вот, мы тоже можем быть красивы по-вашему», что тоже является попыткой встроиться в доминирующую категорию, и борьба здесь ведется за то, чтобы привилегии этой категории распространялись и на тебя. «Давайте считать полных женщин красивыми! Мы можем найти элементы красоты, стандарта и у этих людей!» — это не подрывает, не меняет систему.

WS 4: Меня ещё бесит, когда мужчины начинают говорить «ну вот мне, например, нравятся полненькие», — да насрать мне, кто тебе нравится! Пусть будут и полненькие, и такие, и сякие, типа всё равно найдется мужик, которому ты понравишься — опять-таки попытка оправдать «привлекательность».

WS 3: На самом деле ничего не меняется. Я, например, видела недавно рекламу белья для полных с теми же позами, сексуальными взглядами, но просто размер не S, а XXL и всё, а так ничего другого нет.

WS 2: Понятно, что индустрия красоты и вообще внешности — это всё компенсация, которая производится культурой как форма потребления, инвестирования твоего желания. Я думаю, что, сорри за утопичность, если будет устранена необходимость в компенсации, то и формы, которые мы используем для компенсации, тоже начнут отживать. Тут можно как бы какими-то конструктивистскими методами работать.

WS 1: Ну так что, надо, чтобы слово «красивая/ый» относилось к лексикону политически некорректному или языку ненависти вообще? Как практически с этим быть?

WS 2: Да, если говорить о каком-то левом этосе, то понятно, что делать суждение о внешности другого человека недопустимо, никакое — ни хорошее, ни плохое. Внешность человека не может потребляться, хотя, я не знаю, наверное, может, но только в близких интимных отношениях.

WS 3: Ну вот, например, мы — подруги. Мы можем друг другу сказать «вот сегодня ты красивая», как с этим быть?

 

 

WS 5: Мне кажется, надо вообще отказаться от «красоты», «красивая/ый», «красивее».

WS 4: Да, воздержаться. Подразумевается, что человек имеет власть создавать свое тело и поэтому вот: если ты «жирный/ая», то заслужил/а своё тело, не прикладываешь усилия изваять идеальное.

WS 1: А допустимо ли делать комплименты, например, юбке? Я думаю, можно, потому что там речь не идёт о теле.

WS 3: Юбке можно такое сказать, потому что ты здесь творчество проявила.

WS 2: Я думаю, что исключить комплименты можно.

WS 2: Просто, когда мы делаем даже вот такой дружеский комплимент в какой-то такой ситуации, например, «ты сегодня красиво выглядишь».

WS 3: Ты обычно говоришь: «Что это ты сегодня такая красивая?».

 
Смех

 
WS 2: …это может означать, что вчера ты не была красивой или позавчера, и завтра не факт, что будешь красивой, что тоже формирует общественный запрос, что ты должна быть всегда красивая. И если ты на следующий день придёшь «некрасивой», то ты не получишь общественное поглаживание, у тебя может быть плохое настроение. Поэтому я говорю, что внешность человека должна быть избавлена от каких-либо комментариев.

WS 4: Или оценки.

WS 2: Да.

WS 4: Ну вот опять-таки, если стратегически думать, в реальности другая сторона есть. Я, например, работала в офисе, где был дресс-код, и все женщины красились. В те дни, когда я не красилась, меня все спрашивали, не заболела ли я, не случилось ли чего, и что я выгляжу усталой. А я говорила, что я просто не накрашена. То есть у этого есть цена для карьерного роста, потому что были исследования, что профессиональные женщины, если они не накрашены, их считают менее способными, компетентными. Макияж — это часть твоей униформы, ты должна надеть красивое лицо.

WS 3: Надень лицо! Ты что забыла лицо надеть, что ли?

 
Смех

 
WS 4: Да, моя мама говорила: «Лицо сейчас нарисую и пойду».

WS 2: Если рассуждать тактически, наш комплимент имеет обратную сторону. Когда ты не будешь соответствовать, — у тебя не хватит времени, настроения лишний мазок сделать или проявить талант в подбор кофточки, — ты уже не отвечаешь ожиданиям окружающих.

WS 3: У женщин цель — быть суперженщиной. Когда ты приходишь на работу накрашенная, но у тебя за утро сделано столько дел, тогда ты и себе, и обществу доказываешь, что ты суперженщина, что всё успеваешь: встав на полчаса раньше, успеваешь сделать макияж.

WS 4: Но это ещё и налог такой, потому что всё это дорого стоит — все средства ухода, косметика, парфюм, средство по удалению волос. Половина населения платит этот налог невидимый.

WS 2: Ну просто представьте, как это всё изменится, если делать комплименты станет этически неприемлемым, и в целом, мы понимаем, что это так, что есть фигуры женские, которые занимают лидирующие позиции, вроде той же Ангелы Меркель, по внешности которой любят проходить.

WS 1: Как мерзко!

WS 2: Но сама ситуация кажется нелепой. Канцлер Германии, и всё, что вы думаете о её внешности, вы можете думать, но это нерелевантно. И она в любом случае становится какой- то ролевой моделью, ну кто ты такой, чтобы делать суждения о канцлере Германии? Ну к тому же в какой-то момент эта компенсаторная функция, которая имеется у косметики и стандартов женственности, она просто перестанет свою функцию выполнять. Перестанут произноситься комплименты, они перестанут иметь значение. Хотя это лучше политически форсировать.

WS 3: Про Меркель все говорят, что она некрасивая, но какие-то «добрые» журналисты нашли фотографию, где она молодая и голая, и её так оправдывали: «ведь она в молодости всё-таки была красивой».

WS 2: Ну разве можно говорить о том, что всё-таки стоит присвоить эту красоту, когда она участвует в таких вот шовинистических комментариях?

WS 2: Так что один из лозунгов квир-коммунизма — долой красоту! И тогда все станут красивыми по-настоящему.