Антонина Нухрат. Юрты-кочевки. К работе женских красных юрт (1929)

 

Сегодня в рубрике «Исторический архив» мы предлагаем отрывки из книги Антонины Нухрат «Юрты кочевки. К работе женских красных юрт» (1929). Всю книгу можно скачать ниже по ссылке. Авторка книги была активисткой женского движения родом из Башкортостана и в 1925-30 гг. работала инструктором Центрального женского отдела по Востоку, руководила группой по работе среди женщин Востока ЦК ВКП(б). Она активно ездила по странам Центральной Азии, что выливалось в ее публикации. Предлагаемая вашему вниманию книга описывает достаточно интересный феномен «женского активизма» в странах Центральной Азии – создание «красных юрт», работавших в кочевьях с женщинами. В связи с тем, что большая часть населения Центральной Азии была сельской и кочевой, требовались иные формы работы. «Красные юрты» играли роль пунктов ликвидации неграмотности, клубов, читален/библиотек, консультационных центров, лекционных залов, медицинских/акушерских пунктов.

 

Татьяна Щурко, Гендерный маршрут (Минск)

 

СМОТРЕТЬ ИЛИ СКАЧАТЬ PDF КНИГИ 13,5 МБ (А. Нухрат. «Юрты кочевки. К работе женских красных юрт». 1929)

 

Юрты-кочевки. К работе женских красных юрт

 

(отрывки из книги)

 

<…>

Обследование и изучение работы женских «красных юрт» было главной задачей моей поездки в Казахстан, где впервые были организованы эти «юрты» и получили наибольшее распространение.

Наутро, как только взошло солнце, мы погрузились на легковой автомобиль и, с шумом вылетев из просыпающегося города, ринулись в степь.

После 10-15 минут молчаливой езды мы (нас было, кроме шофера, трое – все работники среди женщин) заговорили о «красных юртах». Я своим вопросом первая нарушила молчание.

– Ну, как у вас дела с «красными юртами», т. Борисова? – обратилась я к одной из своих спутниц. – Оправдали ли они себя, заслужили ли общее признание и доверие?

– О, да, мы можем торжествовать. Наши «юрты» дают прекрасные результаты и всеми признаны, – с живостью ответила она. – Вы не думайте, что это так просто далось. Консерватизма у нас еще достаточно, да и недоверие к женотделам тоже еще далеко не изжито. Когда мы впервые поставили вопрос об организации «красных юрт» у себя на коллегии отдела, то многие даже из наших работников с сомнением качали головой. А агитпроп окружкома нас прямо-таки высмеял – на нашей докладной записке по этому вопросу была наложена «дружеская» резолюция: «советую не фантазировать и крепче держаться делегатских собраний».

– А мы разве против делегатских собраний? – продолжала т. Борисова. – Нет и нет! Делегатские собрания у нас существуют и будут существовать в оседлых районах, но среди кочевников мы с ними совершенно бессильны. А между тем больше половины коренного населения в Казахстане ведут кочевой или полукочевой образ жизни, а по нашему округу почти все казахское население кочевое. Мы начали искать новых форм работы, которые можно было бы приспособить к кочевому образу жизни населения.

<…>

– <…> После некоторых размышлений мы вытащили на свет решение 3-го Всесоюзного совещания работников среди женщин Востока, где в резолюциях совещания и в решении ЦК ВКП(б) по итогам совещания черным по белому написано о необходимости организовать «передвижные кибитки» среди кочевниц. Однако никаких инструкций в нашем распоряжении не было, мы шли в этом деле ощупью. Работу нашу облегчило только то, что мы уже имели опыт работы женских клубов и красных уголков. Мы решили, что содержание работы «красных юрт» должно быть в основном аналогично работе женских клубов. Разница, по нашему мнению, заключалась лишь в том, что «красные юрты» должны быть передвижными, а клубы стоят на месте.

<…>

– Когда мы в окружкоме доказывали необходимость организации «красных юрт» и ссылались, главным образом, на опыт клубов, – сказала т. Борисова, – мы, предполагая организовать «юрты», ставили перед ними следующие задачи:

Поднять культурный уровень женских масс. Привить им культурные навыки, организовать их на борьбу с отсталостью и некультурностью, борьбу с грязью, нечистотой, заразными болезнями, смертностью детей и т.д. и т.п.

Дать политическое воспитание женским массам, вовлечь их в общественную работу, подготовить к работе в Совете и др. общественных организациях, мобилизовать широкие женские массы, их силу, энергию и инициативу на поддержку и помощь партии в деле социалистического строительства.

Привить им навыки улучшенного ведения сельского хозяйства и вовлечь их в дело социалистической реконструкции сельского хозяйства.

<…> несмотря на 7-8 л. существования советской власти, женщина Казахстана все еще находится почти в том же бесправном положении, как и до революции. Существует калым, малолетние браки, многоженство и т.п. Успешно бороться с этим возможно только тогда, когда будут укреплены советы на местах, когда сами женщины будут работать в Совете.

<…>

– Что, у вас собственная «юрта» или арендованная? – спросила я у заведующей.

– Да, собственная, совсем еще новенькая, – любовно оглядев «юрту», ответила она. Купили только в апреле месяце у какого-то бая, разорили окрполитпросвет на 600 рублей. Я в «красной юрте» работаю второй год. Целый год мы бились с наемной «юртой», и это очень неудобно. Каждый раз при переезде в новую кочевку волнуемся, найдется ли лишняя юрта в ауле, будет ли она подходящая. Чаще всего нам приходилось арендовывать совершенно неподходящую юрту – маленькую, закопченную, покрытую полуразвалившимися кошмами. Раз мы даже попали под зависимость бая. Осенью нам пришлось стоять в небольшом полуоседлом ауле. Мы сняли большую, чистую юрту у местного бая. Все было хорошо, но бай не разрешил нам перевести эту юрту со своего двора, и мы там остались. Открыли «красную юрту», развернули работу, женщины пошли очень охотно. Но через недельку количество посетительниц стало катастрофически падать. Мы в недоумении. Начали доискиваться причины, пошли по землянкам уговаривать женщин и узнали, что причина не в нас и не в женщинах, а в бае. Он, видите ли, в назначенное для собраний время выходил ко двору и на каждую приходящую к нам женщину набрасывался с упреками, с руганью и прогонял ее.

Узнав об этом и уговорив по-прежнему ходить наших посетительниц, мы стали сами выходить навстречу женщинам и провожать их к «юрте». Бай ходил по двору, как туча, и что-то сердито ворчал себе под нос. Недели две мы работали спокойно. Вдруг в конце месяца нашего пребывания в юрте бай пришел к нам с требованием увеличить арендную плату. Мы платили ему в месяц 15 рублей, на этот раз он потребовал 30. Мы вынуждены были согласиться, но он, по-видимому, этого не ожидал и через неделю вновь пришел к нам и стал говорить, что продешевил ценой и предложил нам платить ему 50 рублей в месяц. Тогда мы возмутились и накинулись на него с упреками и обвинениями в вымогательстве. Он тогда совсем освирепел и предложил нам немедленно освободить юрту. Он знал, что другой юрты в ауле нет и что мы или заплатим ему 50 руб., или уйдем совсем. Он, по-видимому, только этого и добивался.

<…>

– В отношении штата «юрты» в конце-концов дело обстоит не плохо, – говорила т. Борисова. – Для всех «юрт» в нашем округе мы имеем по 3 штата – заведующую «юртой», она же ликвидатор неграмотности, акушерку-фельдшерицу и уборщицу. Так что в отношении штатов у нас благополучно. Неблагополучие заключается в отсутствии подготовленных работников для заведывания «юртой», а главное, в отсутствии фельдшериц-акушерок. Мужчину-фельдшера сюда взять невозможно, женщины не пойдут к лекарю-мужчине, казачек-фельдшериц очень мало, европейки в большинстве случаев в степь ехать отказываются. Положение создается безвыходное, в результате из 12 «юрт» в нашем округе – 4, имея штаты фельдшериц, не имеют работников. А это для нас почти катастрофа. Ждем не дождемся, когда «испекутся» новые фельдшерицы из казачек.

– Здесь тоже не видно фельдшерицы, – я вопросительно взглянула на заведующую и посмотрела в сторону амбулаторных принадлежностей.

– У нас есть фельдшерица, она уехала принимать роды, тут недалеко, за 2-3 версты в ауле. Хорошее начало для нас. Мы здесь стоим всего недельку. За это время мы обошли и объехали всю долину (а без этого нельзя начинать работу, нужно, чтобы мы узнали местные условия и чтобы нас узнало население). Побывали во всех аулах и между прочим узнали, что жена председателя совета одного из аулов должна в скором времени родить. Уговорили его прислать к нам ее на осмотр и, узнав, что беременность протекает очень болезненно, сумели настоять, чтобы нашу Акбулаеву пригласили и на роды. Согласился он на это очень неохотно, но все-таки, когда роды начались, прислал братишку с верховой лошадью. Нагиме (так зовут нашу фельдшерицу) забрала свои «приспособления» и поехала. Если роды сойдут благополучно, это нам очень поможет в работе. Мы сразу завоюем авторитет у местной власти и женского населения. <…>

<…>

В инструкции о работе «красных юрт» в первом же пункте сказано о том, что жены и дочери баев к работе «красных юрт» не допускаются. При открытии «юрт» также специально объявляется, что «красная юрта» будет работать среди батрачек, беднячек, середнячек, всех тех кочевниц, которые не лишены избирательного права.

<…>