8 марта без цветов (авторка: Мохира Суяркулова)

 

Публикация из зина (самиздатовского журнала) Weird Sisters (Выпуск № 3: Невидимые женщины, невидимый труд). 

 

CКАЧАТЬ ЗИН МОЖНО ЗДЕСЬ

 

8 марта без цветов

 

Мохира Суяркулова (коллажи МС)

 

С приближением международного дня борьбы женщин за свои права – 8 марта, – праздника, на постсоветском пространстве странным образом мутировавшего в нечто среднее между днем матери и днем святого Валентина, всем нам стоит задуматься над истинным значением ритуала дарения цветов женщинам. Что же стоит за этой традицией? Что вы получаете вместе с букетом роз, тюльпанов или ландышей?

Говоря строго в ботанических терминах, цветы – это репродуктивные органы и гениталии растений. Потому не удивительно, что исторически во многих культурах цветы символически ассоциировались с женской сексуальностью – как в позитивном, так и в негативном смысле. Цветы часто используются для обозначения идеальной женственности (невинности, девственности и/или целомудрия) и в метафорах, проводящих параллели между определенными типами цветов и некоторыми аспектами женской анатомии, такими как вульва, половые губы, вагина, матка. Так, древние греки называли большие половые губы «губами мирта», а малые половые губы «плодами мирта» (Andrea Frownfelter. Flower Symbolism as Female Sexual Metaphor. Eastern Michigan University, 2010, p. 24.). Кроме того, женское половое созревание, менструация, первый сексуальный опыт, фертильность, беременность, материнство и менопауза во многих языках описываются в цветочной терминологии – так, мы говорим, что девушка «расцвела», «отдала свой цветочек» (более научно-звучащий термин с тем же значением и этимологией – «дефлорация») и соответственно используем метафору «увядания» в отношении женщин постфертильного возраста.

Поразительно, насколько универсально такое сопряжение женщин, цветов и сексуальности – его мы находим в самые разнообразные периоды и времена. У жителей Андаманских островов по сей день существует обычай давать девушкам дополнительные «цветочные» имена после их первой менструации по названию растения, цветшего на тот момент (Frownfelter 2010, p. 23).

 

В коллаже использованы фрагменты живописных произведений: Чарльза Кортни Карана (Charles Courtney Curran) «Водяные лилии» (1888), Сандро Боттичелли «Весна» (1477), Фредерика Карла Фриске (Frederick Carl Frieseke) «Дама в саду» (ок. 1912), Джона Уильяма Уотерхауса (John William Waterhouse) «Душа розы» (1908), Лилли Мартин Спенсер (Lilly Martin Spencer) «Мы обе увянем» (1869), Фрэнка Кадогана Купера (Frank Cadogan Cowper) «Безжалостная красавица» (1926)

 

Цветочные женские имена распространены практически во всех культурах – Роза, Флора, Лилия, Маргарита, Жасмин, Виолетта, Гульбахор («весенний цветок»), Гульнара («цветок граната»), Бунафша («фиалка»), Наргис («нарцис»), Лола («тюльпан»), Гульзат («рожденная цветами»), Айгуль («лунный цветок») – лишь несколько примеров цветочных имен нашего региона.

В Китае также распространены цветочные женские имена, причем цветочные метафоры и терминология используются для обозначения как позитивной, так и негативной женской сексуальности. Так, цветок дикой сливы мэйхуа символизировал чистоту и неброскую скромную красоту юной девушки, однако он же являлся самым распространенным именем среди проституток Китая: «Возле ложа в публичных домах в старом Китае висели занавески с вышитым изображением цветов мэйхуа. Болезнь сифилис, которую можно было подхватить в подобных заведениях, поэтично называли «сливовый яд» или «болезнь тополя и сливы»» (Исаева Л.И. Жизнь среди символов. М.: Диалог культур, 2009. С. 146-249). Проституция в Китае называлась «цветочным рынком». Вино, наливаемое проститутками – «цветочным вином». «Цветочные курильни» были низкоклассными заведениями для курения опиума и одновременного посещения проституток, а клиент, плативший огромные деньги за дефлорацию новоиспеченной проститутки, созывал друзей на банкет в борделе – церемонию, известную как «праздник цветка» (Frownfelter 2010, pp. 29-30). Такое же противоречивое значение в китайской культуре имеет и цветок лотоса, одновременно символизируя и плодородие, и чистоту – «золотыми лотосами» называли куртизанок, а «согнутым лотосом» или «лепестком лотоса» – изуродованные бинтованием ноги женщин высшего класса, являвшиеся сексуальным фетишем китайцев на протяжении тысячелетия (подробнее о практике китайского бинтования ног читайте в широко известной статьеАндреа Дворкин «Гиноцид, или китайское бинтование ног»). Китайский реалистический роман начала XVII века, названный «Цветы сливы в золотой вазе», описывает быт зажиточного китайца и включает порнографический эпизоды, где главы названы в честь главных героинь «Золотой Лотос» Пань, «Вазочка» Ли и «Цветок весенней сливы» Пан.

Таким образом, женщины сравниваются и даже отождествляются с цветами в метафоре сексуальности, плодородия и красоты. Ведь вековая мудрость гласит, что женщина должна быть красивой, точнее, декоративной и пассивно привлекательной, как цветы, своим ароматом и цветом привлекающие опыляющих их насекомых. Как объект любования, цветок заведомо недолговечен, и, следовательно, имеет очень короткий «срок годности». Традиция ханами (любования цветами) в Японии отсылает к именно такой быстротечности бытия, а в отношении женщин цветочные образы используются для обозначения определяющих периодов жизни. Сломанные, сорванные или растоптанные цветы – часто способ аллегорического изображения утраты девственности (Annette Stott. Floral Femininity: A Pictoral Definition. American Art 6 (2), Spring 1992: 66.). В викторианской Англии и в британских колониях цветы также служили кодом для женской сексуальности во всех ее возможных проявлениях, в то время как «настоящим леди» приписывалось выглядеть, пахнуть и вести себя подобно цветам – книги этикета использовали цветочную терминологию для описания благопристойной женственности (Stott, pp. 67-68). Женщины не только выглядели, пахли и украшали свои наряды живыми и искусственными цветами, принтами и вышивками, они создали богатую материальную культуру, основанную на интересе к растениям. Ботаника и ботаническая иллюстрация были среди немногих приемлемых научных и артистических занятий, доступных женщинам среднего и высшего класса того времени (Susan Branson. Flora and Femininity: Gender and Botany in Early America. Common Place 12 (2), 2012). Так, отец известной американской ботанистки колониального периода – Джейн Колден – в своем письме голландскому натуралисту Яну Фредерику Гровониусу так написал о работе своей дочери: «Я посчитал, что ботаника – самое подходящее увлечение для юных леди, которые часто не знают, чем занять свое время… Их природное любопытство и удовольствие, которое они извлекают из красоты и разнообразия нарядов, делают ботанику подходящим для них занятием» (там же). Художники-прерафаэлиты и импрессионисты, изображавшие женщин-цветочных фей или женщин, окруженных цветами, вдыхающих их аромат, утверждали консервативное представление об идеальной женственности (Christina Bradstreet. «Wicked with Roses»: Floral Femininity and the Erotics of Scent. Nineteenth-Century Art Worldwide, Vol. 6, No. 1 (Spring 2007)).

Итак, нам стало понятно, что цветы исторически ассоциативно и символически связывались с женщинами и их традиционной ролью в обществе. В XX веке с ростом феминистского движения многие художницы в поисках позитивных способов изображения женской сексуальности без порнографии стали присваивать символизм цветов (вспомните знаменитые цветы Джорджии О’Киф), в то время как движение за мир и гражданские права 60-х годов стремилось использовать «силу цветов» (flower power) в продвижении прогрессивной политической повестки. Однако такие попытки создать новый миф и эстетику цветов были поглощены логикой рынка, растиражировавшего чувственные цветы О’Киф на подушках в сувенирных лавках и присвоившего хиппи-эстетику в качестве модного тренда.

 

Roxanne Werter. The World / Роксана Вертер. Мир

 

Коллаж из произведений Джулиуса Гари Мелчерса (Julius Gari Melchers) – Красная шапочка (1897), Молодая мать (1904), После бала (1884), Причастие (1900), Молодая женщина за шитьем (1919), Брак (1893), Невеста (1907)

 

Но откуда же началась традиция дарить цветы женщинам, и что же собственно – как спросила моя мама, увидев, как я пишу эту статью, – в этом акте дарения криминального? История дарения цветов восходит к глубокой древности, утверждают сайты флористов и компаний по доставке букетов. Пыльца цветов была обнаружена археологами в захоронении пещерных людей в Ираке, что отражает религиозные верования первобытных людей.

 

Коллаж из произведений Джорджии О’Киф (Georgia O’Keefe) – Синие цветы (1918), Светлый ирис (1924), Красная пушница (1923), Розовый душистый горошек (1927)

 

В культурах древнего Ближнего Востока и Греции цветы считались воплощением силы и красоты богов, они же использовались во всевозможных ритуалах и в качестве подношений богам. Отсюда и современное использование цветов в похоронных ритуалах, религиозных обрядах и прочих «ритуалах перехода».

Цветы, кроме того, издавна были способом коммуникации сложных сообщений, где каждое растение символизировало определенное чувство или пожелание. Так, в Китае до сих пор существует обычай, когда жених, делая предложение, дарит девушке пион, цветок, символизирующий благосостояние, успех и счастье. Принимая цветок, девушка соглашается на замужество (Ульяна Толмачева. Цветочная символика в повседневной и праздничной культуре Китая. Аналитика культурологии 2 (20), 2010). Этот сложный язык цветов, который европейцы переняли у персов в позднем средневековье, викторианцы еще более усложнили и кодифицировали во всевозможных книгах по этикету и специальных цветочных толкователях. Цветочный код стал вежливым «языком любви» в обществе, в котором многие темы и проявления чувств были табу.

В современном контексте цветы уместны как на свадьбе, так и на похоронах, как подарок на день рождения, так и в больничной палате. Цветы чаще всего ассоциируются в нашем обыденном сознании с любовью, уважением, признанием, успехом и праздником. Принимая букет цветов от коллег на 8 марта или от любимого на день рождения, вы пользуетесь старомодным кодом, в котором чаще всего дарителем выступает мужчина, а женщина становится пассивной реципиенткой пучка из стеблей и гениталий мертвых растений. Этот акт ассиметричен, так же как и обычай носить фамилию отца, а после замужества — мужа, эта традиция существует для того, чтобы напомнить всем о надлежащих социальных ролях. Кроме того, участвуя в этом, по меньшей мере странном, но, казалось бы, безобидном ритуале, вы также подпитываете многомиллиардную индустрию, эксплуатирующую работниц в странах третьего мира и наносящую огромный ущерб экологии.

Редко кто задумывается о том, откуда берутся цветы, выбирая букет у флориста или на рынке. Покупая то, что мы считаем прекрасным даром природы, чаще всего мы приобретаем продукт чрезвычайно сложного и искусственного процесса, каждый шаг которого тщательно продуман и спланирован. Цветы – это большой бизнес. Разнообразие цветов, их количество, даже цвет и размер отражают быстро меняющийся спрос и моду на мировом рынке. А рынок требует огромного количества свежих цветов в любое время года. Именно поэтому большинство цветов мира выращиваются промышленным способом на плантациях в странах Африки и Южной Америки, где много солнца и дешевой рабочей силы. Финансовые институты, пропагандирующие неолиберальную политику развития в странах так называемого третьего мира – Международный Валютный Фонд, Всемирный Банк и Американское агентство по развитию (USAID) – поощряют развитие цветочной индустрии как оптимальное решение для стран, находящихся в финансовом кризисе. Цветочный бизнес – хороший пример того, как функционирует мировая экономика в условиях глобализации. Бедные страны глобального Юга с низким уровнем оплаты труда и слабыми законами по охране окружающей среды производят продукцию, в то время как развитые страны Севера владеют монополией на технологию и ноу-хау и контролируют рынок. Так, Нидерланды начиная с XVII века доминируют на мировом рынке флорикультуры, служа мировым центром торговли и хранителем секретов и передовых технологий, в то время как Колумбия, Эквадор, Замбия, Зимбабве, Кения и Танзания – крупнейшие производители цветов в южном полушарии.

 

 

В развивающихся странах от 65 до 70 процентов работников цветочной индустрии – это женщины (VIDEA. Deceptive Beauty: A Look at the Global Flower Industry, Global Citizens for a Global Era. Vol 1, Issue 5, May 2002, p. 4). Работницы цветочных плантаций трудятся во вредных или опасных условиях, без социальных гарантий и защиты, подвергаются дискриминации (часто женщины работают с ядовитыми химикатами без защитной одежды, перчаток и масок, рядом с мужчинами в полной униформе), домогательствам и сексуальному насилию и теряют работу в случае беременности. Работницы цветочных плантаций годами работают по временным контрактам и чаще всего не состоят в профсоюзах, а индустрия делает все возможное, чтобы предотвратить самоорганизацию рабочих. Пестициды, фунгициды и прочие опасные химикаты не только наносят долгосрочный и серьезный урон здоровью рабочих, но и приводят к ужасным последствиям для окружающей среды. Парники потребляют огромное количество воды в местах с недостаточными запасами воды, а пестициды, попадая в источники и в грунтовые воды, отравляют всю экологическую систему.

На кыргызстанский рынок цветы попадают из Голландии, Израиля, Кении, Эквадора, Колумбии и Китая (florist.kg). Поэтому, если уж вы очень любите цветы, их многоцветие, многообразие и аромат, то не лучше ли наслаждаться их прелестями в местах их естественного произрастания, во время прогулок в ботанических садах, в походах или на фотографиях, вместо того, чтобы получать забальзамированные «трупики» и наблюдать, как они медленно разлагаются в вашей любимой вазе.

В день же международной борьбы женщин за свои права проявите солидарность с работницами цветочных плантаций и не поддерживайте корпорации, наживающиеся на эксплуатации их труда.